Желаем сообщить вам о болезни Устада и передать приятную весть о его исцелении, свидетелями которых мы стали. В течение пяти дней Священного Рамазана, проведя их в форме савм-и висаль (т.е. без сухура - утреннего предрассветного завтрака), Устад съел три ложки молочного киселя на рисовой муке без хлеба и пять-шесть ложек холодного йогурта. В вечер третьего дня пол-ложки молочного киселя на рисовой муке. В четвертый вечер во время разговения пять ложек супа-лапши, во время сухура опять съел лапши и йогурта три-четыре ложки. При условии, если не считать воду, то пять дирхам лапши, десять дирхам процеженного йогурта и шесть-семь дирхам молочного киселя на рисовой муке без воды. В пятый вечер он съел пять-шесть ложек супа из очень лёгкой лапши, на сухур шесть-семь ложек рисового супа, что в итоге входит тридцать дирхам (96г). В том, что Устад провел пять дней в виде савм-и висаль, совершая все другие обязанности, кроме таравиха, мы увидели один из многих удивительных караматов Божественного благоволения, охватывающих учеников "Рисале-и Нур".
Мы, т.е. Эмин и Файзи, не смогли проявить такую же осторожность, как два Сулеймана из Барлы и Испарты, дабы не раздражать вспыльчивость Устада, исходящую от болезни, и пережили такой его сильный гнев, которого до сих пор никогда не видели. Эта болезнь опять же является признаком милости, так как в последние десять очень важных ночей Рамазана, абсолютно не рассчитывая на это, каждый ученик этих окрестностей, ввиду некоторых не до конца совершаемых обязанностей Устада, помимо своей личной деятельности, стараясь также и за него, проводя еще один час в духовной борьбе учеников "Рисале-и Нур", и сделав эти служения своими целями и обретая их в книгу своих деяний, начали действовать, как сам Устад. Стало быть, взамен нескольких часов деятельности Устада мы начали получать очень много часов исполнения подобной же службы.
Даже Устад говорил: "Вместе с моей незначительностью, моего слабого старания оказалось недостаточно, дабы послужить средством и побуждением братьев окрестностей Испарты к деяниям ради вечной жизни. По милости Всевышнего Аллаха посредством этой болезни Он даровал подобные меры, образовавшие некую духовную личность и сильное средство, что все от частности возвысилось до всеобщности".
Также по необычайности этой болезни произошло так, что у Устада совсем не проявлялся голос, и он не разговаривал. Совершенно неожиданно во время разговения пришел один доктор, и взял для осмотра руку Устада. Устад же сказал: "Я свою болезнь осматривать не позволю, и я не нуждаюсь во врачах. Исцеляющим является Всевышний Аллах". Он вдруг оживился и у него начал проявляться голос. Устад словно сам принял образ доктора. А врач принял положение больного. Устад прочел доктору важное письмо, которое стало полезным лечением болезни врача. Затем прозвучал выстрел из пушки (сигнала к разговению). Доктору предложили: "Сделай разговение здесь". И после того, как доктор произнес: "Сегодня я проявил нерадивость, и поста не соблюдал", - нам стало понятно состояние Устада, очень нас изумившее, и почему он не принял с позиции медицины осмотр доктора, нарушившего пост.
И мы тоже утвердились в том, что молитва об исцелении, исходящая от духовной личности "Рисале-и Нур", заменяет сто тысяч таких докторов. Молитвы о выздоровлении от этой болезни, совершенные в ночь Ляйлят-уль-Кадр учениками "Рисале-и Нур", особенно невинными детьми, в такой удивительной степени продемонстрировали свое воздействие, что неожиданно дали образ более лучшего состояния, чем здоровье Устада, бывшее ранее. Он начал трудиться достойно ночи Ляйлят-уль-Кадр. Мы стали свидетелями того, как исходившая от духовной личности "Рисале-и Нур" молитва об исцелении, являлась удивительным чудом, словно карамат.
Всем братьям, находящимся там, каждому в отдельности передаем салам, и, проявляя почтение, ожидаем их молитв.
Дорогие мои чистосердечные и благословенные братья и находящиеся в служении Корану, мои старательные и сильные друзья, а также светлые мои спутники, идущие по Стезе Истины, в Путешествии мира Барзах и по Пути к Вечности!
От всей души и сердца приветствую и поздравляю вас с праздником, а также с ночью Ляйлят-уль-Кадр и приемлемыми молитвами священного Рамадана. Просим Всевышнего Аллаха, дабы Он сделал радость этого праздника преддверием и причиной для истинной, просторной и всеобщей радости. Аминь.
Отправленные вами подарки, написанные светлым пером и являющиеся дарами этого благословенного праздника, я воспринимаю настолько ценными, что не могу даже передать. Я вознес их над своей головой, словно кувшины источника Кавсара Дженнета Фирдаус, принимая их с большим желанием, благодарением и слезами радости.
Безгранично благодарю и восхваляю Всевышнего Аллаха за то, что Он подарил "Рисале-и Нур" истинных героев и такие вот перья, подобные алмазным мечам.
Прошу у Наимилосерднейшего Аллаха, дабы Он вам также воздал за каждую написанную букву этих благословенных книг по десять благ.
Воистину, отдаление Хусрева меня очень огорчило. И только лишь Тахири тем своим светлым пером успокоил мои печали. Он со всеми членами своей семьи, отцом и матерью, все время будет оставаться соучаствующим в близком кругу "Рисале-и Нур".
К тому же, благодаря Тахири, начиная с сегодняшнего дня, село Атабей так же, как и села Исламкой, Сав и Кюлеоню стало братом села Нурс, а также соучастником всех духовных успехов и обретений.
Я также убедился в том, что писарь Катип Осман из Испарты Хафиза Али, несомненно, является вторым Хусревом. Пусть Всевышний Аллах дарует Испарте таких, как он и Мехмед Зухду, очень самоотверженных братьев и истинных покровителей "Рисале-и Нур". Аминь.
Активность и усердие Старшего Абдуррахмана, Младшего Али и Хафиза Мустафы, являющихся героями Коллектива Благословенных, а также и некоторые места последнего письма самого Хафиза Мустафы заставили меня пролить слезы радости. Однако случилось так, что в одном конверте находились отправленные двадцать пять банкнот, но в чьем конверте они были, мы так и не поняли.
Вы знаете, что всю свою жизнь я не принимаю от кого-либо подарков. И даже отвергнув подарок Руштю, отправленный в этот раз, тем самым огорчив его, отправил подарок обратно. Всевышний Аллах не оставляет меня нуждающимся. А также не делает нуждающимся в людях. Не переживайте за меня. Однако в "Коллективе Благословенных" я ощущаю такую духовную личность, что по отношению к ним я не могу сохранить этого своего правила. И дабы не огорчить и не опечалить ту духовную личность, я принял от тех денег пять лир в качестве долга, дабы расходовать их на благие дела во время этого праздника. Оставшиеся двадцать, отправив обратно через Сабри и от его имени, возвращаю их вам, не обижайтесь. И особенно четыре прекрасных подарка, написанных весьма исключительными перьями حسن ع م , я воспринял очень ценными. ИншаАллах, в этих окрестностях это побудит многих к воодушевленной переписке "Рисале-и Нур". Сотни тысяч благодарностей Всевышнему Аллаху за то, что Он одарил "Рисале-и Нур" такими вот сильными перьями.
Меня очень обрадовало письмо Мехмеда из "Коллектива Благословенных". Во время написания этого письма я прочел его находящимся рядом почетным людям нашей местности. И те почтенные люди с изумлением аплодировали, произнося: "Машааллах, Баракаллах". То письмо и некоторую часть других писем мы поместим в Сборник Приложений.
Письмо Хаджи Османа, которому в будущем суждено стать соратником Старшего Мустафы, являющегося первым наследником Абдуррахмана и первоклассным учеником "Рисале-и Нур", а также упомянутые в том письме сны являются осмысленными, и толкования их верны.
Дорогие мои братья, в эту минуту разговора с вами до разговенья осталось полчаса. В этот праздничный вечер болезнь очень сильна. И поэтому я не могу много разговаривать. Благодаря чудесной молитве об исцелении, совершенной духовной личностью "Рисале-и Нур", у меня уже прошла тяжесть той большой и опасной болезни.
Но все же имеется такой сильный кашель и волнение, что вынужденно сокращаю разговор с такими, как вы, братьями, которых я люблю больше своей жизни.
Случилось так, что в окрестностях Испарты были воспитаны сотни молодых Саидов и Хусревов. Этот пожилой и слабый Саид с совершенно спокойной душой готов попрощаться с этим миром. Размышляя о занятости "Рисале-и Нур" особо важным Медресе-и Нурие, которым является селение Сав, и о деятельности Ахмедов и Мехмедов во главе с Хаджи Хафизом и Мустафой Гюлем, и даже о служении почтенных женщин (таких как супруга и дочь Тахири) и безгрешных детей, я наслаждаюсь в этом мире неким видом Райской жизни и ощущаю ее. Приняв с благословением подарок тамошних Ахмедов от имени всего селения, я, поцеловав его, вознес над своей головой.