Во имя человечества прошу вас не заставлять меня смотреть на этот мир до праздника. Как я не думаю о вас, так и вы забудьте обо мне. В эти благословенные месяцы одного подобного мне, отвернувшегося от мира беднягу, не занимайте незначительными мирскими делами во вред потустороннему миру.

Я очень сильно заинтересовался полным смысла новым землетрясением. Мысленно я спросил: "Если в других местах тоже было подобное по силе землетрясение, то, скорее всего, на учеников Света совершены новые нападки. Или оно связано только с моим письмом?". Мне ответили: "В Анкаре слегка, а в Афьене, Эскишехире и здесь, в Эмирдаге, в этом уезде, было самое сильное землетрясение. Только, что удивительно, несмотря на то, что было четыре серьезных толчка, никакого вреда причинено не было. Одной из мудростей землетрясения является то, что был дан категоричный приказ: "Насильно приведите Саида в управление".

Приходили охранники и командир отделения. Я закрыл дверь на ключ. Они говорили: "Лучше мы уволимся, но ломать эту дверь не будем". Повернулись и ушли. Значит, эти землетрясения, подобно землетрясениям во время моего оправдания, связаны с "Рисале-и Нур", но на этот раз они остались на местном уровне и, при своей суровости, не принесли особого вреда.

Если бы сломали дверь местного маленького медресе Света, конечно, наказание было бы серьезным, оно не было бы только в виде предупреждения. Хотя это нападение было частичным и незначительным, но я не скрываю, что в этот раз, как никогда, было задето мое спокойствие. Только ради уважения к Свету и его последователям я проявил удивительную выдержку. Потому что тот несчастный, сидя в своем служебном кресле в управлении, ругая меня, сказал моему служащему: "Иди и скажи ему". То есть, злоупотребив своей властью, присваивая ее своей непутевой личности, бросил вызов и сильно подействовал на оставшиеся у меня по наследству от старого Саида чувства. Только сохранение молчания, чувства собственного достоинства, хладнокровия, терпения и выдержки, являющихся чрезвычайно важными, меня успокоили.