Сейчас выяснилось, что целью моих постоянных вызовов в полицейский участок и бессмысленного привлечения внимания со стороны правительства было вероломство и желание выставить меня перед народом виновным и не имеющим никакого значения. Мое терпение кончилось. Насколько это возможно, не нужно меня туда вызывать. Встретьтесь с судьей. Найдите мне ответственного за это дело человека, чтобы, если будет необходимо, он ходил в полицейский участок. Человеку, двадцать пять лет находившемуся в уединении, встречаться с такими людьми - невыносимое мучение. За

восемь лет, проведенных в Кастамону, я один раз по просьбе мэра был у него и два раза ходил в полицию. Здесь же беспричинно вызывали уже более десяти раз. Я не могу больше ходить. Возьмите справку от врача, иначе для этого города это обернется духовным и материальным вредом.

В записанном Хусревом моем оправдании указано, что четыре сильных ночных толчка стали точным предвестником покушения, готовящегося в правительстве страны, против меня и Света. Накричав на моего служащего, тем самым совершили унизительное вероломство. Прокричав: "Иди и передай ему", - начальник уезда, пользующийся покровительством больших чиновников, отдал приказ жандармам: "Привезите его, даже больного". В то время, когда создавали проблемы и для воодушевления учеников Света, и для записывания здесь Света, и для меня, здесь произошло сильное и невиданное ранее землетрясение, доказав, что "Рисале-и Нур" является средством устранения бед, и в то время, когда он подвергается нападкам, почувствовав этот момент, приходят проблемы.

Очень скромное и смиренное письмо Мустафы Османа, за короткое время много служившего Свету, доказывая его чистосердечную преданность и искренность, показывает, что он достиг уровня пятнадцатилетних близких учеников. По сути, написанный им сборник "Посох Мусы" является явным доказательством этого. Итак, в эту минуту, когда мы это писали, опять начало слегка покачивать.