Мехмед Фейзи и Эмин, являющиеся кастамонскими Хусревом и Сулейманом Рушту, преувеличенно восхваляя кастамонскую жизнь своего Устада и его биографию, не изменили в своем красивом представлении моей степени по причине того, что я принял ее, не изменяя. В эти дни большой чиновник из Афьена, используя как средство вероломства относительно меня одного сержанта, чтобы в этой области, подобно Денизли и Испарте, мы со Светом полностью не стали хозяевами, и "Рисале-и Нур" не распространялся, пытался изменить общественное мнение по отношению ко мне. Хотя я не выдержал, только переживал за печаль здешних новых учеников. Когда думал об этом, чистосердечное, написанное с уважением письмо Мехмеда Фейзи, швырнув вероломство этого типа и его начальника им же в лицо, полностью избавило меня от огорчения. Тысячью степенями выше этих двух несчастных такое восхваление и уважение от двух последователей Света, точно совпав по времени, уничтожило их беззаконное насилие и вероломство, что привело меня к удовлетворению этим караматом преданности Фейзи и Эмина.