Двадцать второе Сияние
Эту сугубо личную брошюру я написал двадцать два года назад, находясь в селении Барла Испартинского вилайета, предназначив ее справедливому губернатору г. Испарты, судебным органам, полиции и своим самым близким и искренним братьям. Представляю ее вам, поскольку она показывает связь с жителями и властями Испарты. Если посчитаете уместным, напечатайте (новыми или старыми буквами) несколько экземпляров на печатной машинке, чтобы и те, кто уже двадцать пять - тридцать лет копается в моих личных делах и следит за мной, поняли, что у нас нет никаких тайн и секретов. Пусть они знают, что самой скрытой нашей тайной является эта брошюра!
Будучи Третьим вопросом Семнадцатого пункта Семнадцатого Сияния, по причине остроты и охвата вопросов и силы и ясности ответов она вошла в сборник "Сияния" в качестве отдельной главы - Двадцать второго Сияния Тридцать первого Письма. В "Сияниях" должно быть место этому Сиянию. Оно конфиденциально и предназначено только избранным, самым искренним и верным нашим братьям. بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّح۪يمِ
Этот вопрос состоит из Трех Указаний.
ПЕРВОЕ УКАЗАНИЕ
Многие спрашивают: "Почему, несмотря на то, что ты не вмешиваешься в мирские дела мирских людей, они при каждом удобном случае вмешиваются в твою Вечную жизнь? Между тем, ни в одном государстве закон не вмешивается в дела тех, кто оставил этот мир и уединился".
Ответ Нового Саида на этот вопрос - молчание. Новый Саид говорит: "Пусть им вместо меня ответит Божественное предопределение". Однако вынужденно, заимствуя голову Старого Саида, дает такой ответ:
Тем, кто ответит на этот вопрос, являются власти Испарты и ее жители. Потому что власти и жители Испарты гораздо больше меня связаны со смыслом, таящимся за этим вопросом. Поскольку власти, имеющие тысячи служащих, и население, состоящее из сотни тысяч граждан, поставлены перед необходимостью вместо меня думать и защищать, зачем же мне бессмысленно защищаться, говоря с обвинителями?
Дело в том, что вот уже девять лет я нахожусь в этом вилайете; и со временем я все больше отворачиваюсь от их мира. Ни одно мое состояние не осталось скрытым. Мои самые скрытые и сугубо личные брошюры находятся в руках правительства и некоторых депутатов. Если бы у меня было состояние, намерение и мысли вмешаться в мирские дела, это вызвало бы у мирских людей тревогу и опасения. Хотя администрация этого вилайета и районов девять лет внимательно наблюдает и следит за мной, а я не боясь, открыто высказываю свои мысли тем, кто приходит ко мне, власти молчат и не трогают меня. Если у меня есть вина, которая может нанести вред будущему и счастью народа и страны, тогда на протяжении девяти лет за это несут ответственность власти, начиная от губернатора и кончая начальником сельского полицейского участка. Чтобы снять с себя ответственность, им следует, приводя реальные факты, защищать меня от тех, кто в отношении меня делает из мухи слона. Следовательно, ответ на этот вопрос я передаю им.
А то, почему вообще жители этого вилайета поставлены перед необходимостью защищать меня больше, нежели я сам, заключается в следующем:
В течение девяти лет мы работали над сотнями брошюр, которые на деле, реально оказали свое положительное влияние в отношении Вечной жизни, укрепления веры и обретения счастливой жизни этого народа, являющегося мне и братом, и другом; и никому эти брошюры не принесли никакого вреда или беспокойства; в них нет признаков скрытой политической и мирской выгоды. Хвала Всевышнему, этот Испартинский вилайет заслужил благодаря "Рисале-и Нур", в отношении силы веры и серьезности в исполнении религиозных
предписаний, благословенную степень, подобную благословенной степени Дамаска старых времен и Исламского университета "Аль-Азхар" в Египте, являющегося университетом всего Исламского мира. "Рисале-и Нур" привел этот вилайет к тому, что сила веры стала преобладать над безразличием, а стремление поклоняться и служить Господу - над распутством, и дал обрести этому вилайету достоинства религиозного благочестия, превосходящие другие вилайеты. Поэтому, несомненно, все жители этого вилайета, и даже неверующие, поставлены перед необходимостью защищать меня и "Рисале-и Нур". Среди их полновесного права защиты - в то время как вместо меня, бессильного человека, завершившего свою обязанность, хвала Всевышнему, трудились и трудятся тысячи учеников - мое незначительное личное право не побуждает меня к собственной защите. Ведь имеющий тысячи адвокатов не будет сам защищать свои права.
ВТОРОЕ УКАЗАНИЕ
Ответ на содержащий критику вопрос.
"Почему ты на нас сердишься? Молчишь, даже ни разу не обращаешься к нам. Жестко жалуешься на нас, говоря, что "вы меня угнетаете". Между тем, у нас есть свои принципы и, как необходимость этого времени, у нас имеются особые законы. А ты не принимаешь их осуществление в отношении себя. Тот, кто проводит в жизнь закон, не является угнетателем, но тот, кто не выполняет его, является нарушителем.
Так, например, в этот век свободы и в этот период основания республик мы, по закону равенства, устраняем угнетение и насилие, что стало нашим основным законом. А ты то как учитель, то как аскет, обретая всеобщую симпатию и привлекая к себе внимание, стремишься за рамками влияния правительства обрести силу, положение в обществе, что ясно по твоему состоянию и по свидетельству событий твоей прошлой жизни. А это состояние, согласно сегодняшним понятиям, может показаться нормальным лишь среди буржуазии, среди ее деспотии. Однако законы социализма и большевизма, проявившиеся благодаря пробуждению и победе простого народа, гораздо больше подходят для нашего дела. Поэтому мы приняли эти законы. Но занятая тобой позиция создает для нас проблемы, она противоречит нашим принципам. Поэтому у тебя нет
права жаловаться и обижаться на тяготы, которые мы тебе причиняем..."
Если тот, кто в общественной жизни людей открывает новый путь, не будет действовать согласно закону естества, действующему во вселенной, он не сможет добиться успеха в благих делах и развитии. Все его действия перейдут в пользу зла и разрушения. Поскольку существует необходимость действовать согласно закону естества, то, конечно же, закон абсолютного равенства можно будет провести в жизнь, лишь изменив естество человека и устранив основополагающую мудрость, имеющуюся в сотворении человеческого рода.
Да, я по происхождению и по образу жизни из простого народа, и по убеждению я сторонник принципа равенства перед законом. И от милосердия и справедливости, исходящей от законов Ислама, я один из тех, кто издавна боролся против деспотии и гнета привилегированного класса, буржуазии. Поэтому я всеми силами являюсь сторонником абсолютной справедливости и противником притеснения, насилия, гнета и деспотизма.
Однако естество человеческого рода и мудрость в его сотворении противоречат закону абсолютного равенства. Потому что Мудрый Создатель, дабы показать совершенство Своего могущества и мудрости, из малого дает получить много различных результатов, плодов; на одной странице дает написать много книг; посредством чего-либо одного дает выполнить множество задач; подобно этим примерам, миссии рода человеческого Он дает исполнить миссии тысяч видов созданий. И вот поэтому Всевышний Творец сотворил человеческий род в таком естестве, что он (являясь одним из видов творений) может дать тысячи разновидностей, проявить столько различных уровней, сколько проявляют тысячи видов других живых созданий. В человеческих чувствах не установлены границы, как у других живых творений, и Творец даровал ему способности, не ограничив их, дав им возможность развиваться на бесчисленных степенях. Поэтому род человеческий, будучи одним из видов созданий, находится на положении тысячи видов, и по этой причине он стал словно халифом (наместником) на Земле, плодом вселенной и правителем всех живых творений.
Итак, наиболее важной основой и фактором разнообразия человеческого рода является истинная добродетель с верой, проявляющаяся
в соревновании. Устранить добродетель возможно, лишь изменив сущность человека, подавив его разум, убив его сердце и уничтожив душу. Да, хотя этот жестокий век, несущий под завесой свободы ужасную тиранию, заслуживает осуждения, между тем, по ошибке это осуждение в следующей красноречивой фразе было высказано против одной не заслуживающей его великой личности:
Можно ли злом и несправедливостью уничтожить свободу?!
Попробуй, если сможешь, отделить сознание от человечности!
Вместо этих слов, чтобы осудить нынешний век, я говорю:
Можно ли злом и несправедливостью уничтожить истину?!
Попробуй, если сможешь, отделить душу [сердце] от человечности!
Или же:
Можно ли злом и несправедливостью уничтожить добродетель?!
Попробуй, если сможешь, отделить совесть от человечности!
Да, наделенная верой добродетель не может быть причиной принуждения, равно как и не может быть причиной деспотии. Принуждение и угнетение говорят об отсутствии добродетели. Самый важный метод людей, обладающих добродетелью, - это действовать в общественной жизни бессилием, бедностью и скромностью. Хвала Аллаху, наша жизнь шла и идет по этому пути. Я не утверждаю, возгордясь, что обладаю добродетелью, но с намерением выразить благодарность Всевышнему за Его дар говорю:
Всевышний Творец от Своей милости и щедрости даровал способность осмысления и усердия в познании веры (имана) и Корана. На протяжении всей своей жизни я этот Божий дар, хвала Аллаху, использовал, с Божьей помощью, на благо и счастье этого народа, и никогда он не становился средством для принуждения и притеснения. К тому же, из-за одной важной причины я избегаю ненавистных мне людского внимания и признания, которых так жаждет большинство беспечных людей. От того, что они стали причиной потери двадцати лет моей прошлой жизни, я считаю их опасными для себя. Но, видя их в качестве знака одобрения истин "Рисале-и Нур", я не обижаю их.
Так вот, о люди, живущие лишь этим миром! В то время как я совершенно не вмешиваюсь в вашу мирскую жизнь и не имею никакого касательства к вашим принципам, и - по свидетельству девяти
лет моей жизни, проведенных в ссылке, - у меня нет намерения и желания снова вмешиваться в мирскую жизнь, по какому закону, ради чего с вашей стороны осуществлено по отношению ко мне столько слежек и давления, словно к бывшему тирану, выжидающему удобного случая и вынашивающему мысли о господстве и тирании? Несмотря на то, что ни одно правительство в мире не допускает такого беззакония и обращения, которое не заслуживает одобрения ни с чьей стороны, ко мне было проявлено столько зла и насилия, что если об этом станет известно, это вызовет гнев у всех людей и даже у всего сущего, а не только у меня одного!
ТРЕТЬЕ УКАЗАНИЕ
Глупый вопрос, вводящий в заблуждение.
"Раз ты живешь в этой стране, ты должен подчиняться ее общественным законам, но почему-то ты под предлогом отшельничества уклоняешься от них. Например, за рамками какой-либо должности наделяя себя некими заслугами и достоинствами, принуждая этим часть людей, осуществление над ними своего влияния противоречит одному из нынешних законов, основанных на принципе равенства. Почему ты позволяешь себе учить людей, не имея [официальной] должности? Кого-то мнишь из себя, чтобы народ тебя любил и слушал".
Те, кто проводит в жизнь закон, сначала должны сами исполнять его, а потом уже могут осуществлять его в отношении других. А вы, осуществляя в отношении других закон, который сами не исполняете, в первую очередь сами же нарушаете свой закон и противоречите ему. Дело в том, что в отношении меня вы хотите провести в жизнь этот закон абсолютного равенства, на что я отвечу:
Когда простой солдат будет находиться в ранге маршала; и когда он будет удостоен такого же уважения и внимания, как маршал; или же когда маршал станет таким же простым, как солдат, и будет находиться на его рядовом уровне, и когда у маршала, помимо его ранга, не останется никакого значения;
и когда самый талантливый военачальник, благодаря которому победила армия, в проявляемой народом симпатии, уважении и любви станет на одном уровне с самым простым солдатом;
тогда вы, в соответствии со своим законом равенства, можете мне сказать: "Не называйся учителем! Не принимай уважения! Отвергни
свою добродетель! Прислуживай служащим тебе! Стань на уровне попрошаек!".
"Это почтение, положение и внимание относится к тем, кто находится на службе, и во время ее исполнения. А ты не состоишь на службе, поэтому не можешь принимать уважение народа, подобно служащим".
Если бы человек состоял лишь из плоти, и если бы он жил в этом мире вечно, и если бы закрылась дверь могилы, и была уничтожена смерть, тогда - если служба относилась бы только к военным и служащим - в ваших словах имелся бы какой-нибудь смысл. Однако, поскольку человек не состоит из одной лишь плоти, чтобы питать ее, нельзя, вырвав из него сердце, язык, разум, мозги, вскармливать ими. Их нельзя уничтожить, они также нуждаются в управлении.
И поскольку дверь могилы не закрыть, и беспокойство об ожидающем по ту сторону могилы будущем является самым важным вопросом для каждого человека; то, конечно же, службы, опирающиеся на подчинение и уважение народа, не ограничены лишь общественной, политической и военной службой, касающейся жизни народа в этом мире. Да, подобно тому, как выдача путникам билетов для отправления в путь является службой, так и выдача отправляющимся в Вечность путникам и билета, и света на том темном пути является такой службой - ни одна другая не может сравниться с ней по важности. Отрицать важность такой службы возможно, лишь отрицая смерть и отвергая ежедневные свидетельства тридцати тысяч свидетелей, которые, заверяя печатью своей смерти, подтверждают: "Смерть - это истина".
Поскольку есть связанные с духовностью служения, в основе которых лежат духовные потребности человека; и поскольку наиболее важные из этих служений - вера, уроки веры и ее укрепление, представляющие собой пропуск для пути к Вечности, фонарь для сердца во мраке Потустороннего мира и ключ от Вечного счастья; то, несомненно, ученые, находящиеся на этом служении, не проявят неблагодарность Всевышнему, не ценя Божий дар и достоинства веры, которыми были одарены, и не опустятся до уровня распутников, не запачкают себя ересью (бид'а) и распутством низких людей! И вот из-за этого я удалился от мирской жизни, что вам не нравится, и что вы считаете нарушающим равенство.
Так вот, я не обращаюсь к вам, своим преследованием не оставляющим меня в покое и слишком далеко зашедшим в самомнении и в нарушении этого закона равенства. Ибо от того, что скромность по отношению к высокомерию считается унижением, не следует покорно обращаться к вам. Я обращаюсь к имеющим совесть, скромным и справедливым:
Хвала Создателю, я знаю свои недостатки и свое бессилие. Я не только не желаю высокомерного положения, чтобы верующие чтили меня, но и, всегда видя свои бесконечные недостатки и свою ничтожность, через покаяние находя утешение, жду от людей не почтения, а их молитв. И я думаю, что об этом знают все мои друзья. Единственное, что можно сказать: во время служения Мудрому Корану, во время уроков истин веры, ради этих истин и Корана, сохраняя во время уроков достоинство и степенность, которые относятся к знанию и которых требует эта степень, я временно вхожу в это почтенное состояние с тем, чтобы не склонить голову перед заблудшими. Полагаю, что у мирских законов нет права выступить против этого!
и с уважением. И даже если эту страну посетит профессор враждебного государства, ученые из уважения к его знаниям и науке нанесут ему визит и проявят почтение.
Между тем, в свое время, когда со стороны высшего научного собрания Англии потребовали, чтобы Исламское собрание ученых ответило шестьюстами словами на шесть их вопросов, один из ученых, к которому было проявлено неуважение от местных работни-ков просвещения, на те шесть вопросов ответил шестью словами, удостоившись высокой оценки; и настоящей наукой и знаниями дискутировал и одержал верх в диспуте по самым важным положениям зарубежных ученых и философов; и, опираясь на силу науки и знаний, взятых из Корана, бросил вызов европейским философам; и за шесть месяцев до Свободы, находясь в Стамбуле, пригласил на дискуссию ученых и студентов, и, не задавая вопросов, дал на их вопросы верные и исчерпывающие ответы;
{(Примечание) Новый Саид говорит: я не присоединяюсь к этим словам, которые в этом вопросе гордо высказал Старый Саид. Поскольку в этой брошюре я предоставил ему слово, я не могу заставить его молчать. Я не вмешиваюсь: пусть к имеющим большое самомнение он проявит немного своего самолюбия (прим. автора).}
и посвятил всю свою
жизнь для счастья этого народа, просветив его сотнями брошюр, издав их на родном ему турецком языке. И вот, некоторые работники просвещения и незначительная часть официального духовенства больше всего создают проблем, питают вражду и проявляют неуважение к этому ученому, являющемуся для них и соотечественником, и единоверцем, и товарищем, и коллегой.
Что ты можешь сказать по этому поводу? Разве это культура? Или забота о просвещении? Или патриотизм? Или национализм? Или республиканизм? Нет! Нет! Это вовсе ни то, ни другое... Это Божественное предопределение, которое проявило к нему враждебность там, откуда он ожидал дружелюбия, чтобы из-за их уважения к его знаниям не примешалось лицемерие, и чтобы он обрел настоящую искренность.