От всей души приветствую и поздравляю вас и с Благословенным Рамазаном, и со Священной ночью Ляйлят-уль-Кадр, которая, иншаАллах, принесет вам плодов и результатов тысячи месяцев, а также с наступающими священными праздниками и с вашим очень важным служением.
Братья мои, на этот раз ваши подарки, написанные вашими благословенными перьями, меня настолько сделали счастливым и благодарным, словно Фабрика Нур, которая в будущем осветит весь мир, и Фабрика Гюль, наполняющая своими прекрасными ароматами прошлое и будущее, были ниспосланы нам на помощь с небес; и представляя, что они стоят за моей спиной и беспрерывно действуют как вспомогательная сила, я был очень обрадован. Сотни тысяч восхвалений Всевышнему Аллаху.
Брат мой, Сабри! Твои два письма, полученные одно за другим, выступили в роли свидетеля из скрытого мира, подтверждающего принятие твоего служения. Выражаясь твоими же словами, я также говорю "Тысячи тысяч Машааллах, Баракаллах, ВаффакакАллах" твоей Фабрике Нур. Ты и Сыддык Сулейман постоянно находитесь вдвоём в моих представлениях, мыслях и молитвах, и когда я разговариваю с тобой, я вижу вас вместе плечом к плечу. Ваши невинные и благословенные дети удостоены своей доли в моих молитвах.
Брат мой, Хафиз Али! Содержащиеся в твоем письме твоя скромность и искренность, твоя похвала в адрес Хусрева и твоё убеждение о единстве всех учеников "Рисале-и Нур", полностью укрепили моё благое мнение и большую надежду в отношении тебя. Двух Лютфи, Мустафу, Хафиза Али и Нуриддина, являющегося младшим Сабри, причисляю к близкому кругу учеников "Рисале-и Нур" и включаю их в благие молитвы во время Рамазана, и, иншаАллах, в приобретение духовных успехов. Я остался у тебя в большом долгу за отправленные тобой экземпляры, каждая страница которых является ценным подарком.
Брат мой, Хусрев! Клянусь, если я располагал бы такой возможностью, то за каждую страницу "Му'джизати Ахмадия", написанную тобой позолотой, только лишь с материальной стороны я одарил бы тебя по одной золотой монете. Мое убеждение относительно того, что вы воистину были назначены писарями вечной Фабрики Гюль, обрело абсолютную уверенность. Да вознесутся безграничные восхваления Милосердному Господу. В моем представлении имена Хусрев и Рушту стали словно одним именем. В делах, касающихся "Рисале-и Нур", я постоянно представляю и вижу вас вместе.
Оправляю вам одно заключение, пришедшее мне на память в отношении аята: اَوَمَنْ كَانَ مَيْتًا которое было написано под духовным воздействием ещё не пришедших писем Сабри. Являясь в некоторой степени конфиденциальным, оно предназначено для особо приближённых и верных учеников. Было бы неплохо, если бы Шамлы Тавфик переписал бы для меня "Луч Великого Знамения" в том же виде, как у Хафизы Али с совпадениями тридцати трех