Мы столько времени находимся в служении Вам, однако не заметили с Вашей стороны какой-либо связи и интереса к этому миру, общественной жизни и политике. И кроме постоянных уроков о вере и вечной жизни мы не видим какой-либо иной вашей деятельности. И мы так поняли, что уже эти восемнадцать лет ваше состояние является именно таковым. Так почему же, в то время как в Испарте абсолютно ничего не имелось, приведя страну в сильное волнение, Вас отдали под суд? И в итоге четырехмесячного судебного расследования, проводимого над сотней ваших братьев, не было обнаружено какой-либо связи с миром и политикой. Все, что они нашли, так это вечно позорящую себя и суд отговорку. И только лишь пяти или десяти ученикам из ста дали наказание в пять-шесть месяцев.

К тому же, здесь более шести лет Вы находились под надзором и вниманием полиции, когда полицейскому участку через окно всегда видно каждое Ваше состояние. До последних двух-трех месяцев постоянно продолжались явные и тайные слежки, многократные обыски и расследования, дабы заставить Ваших друзей отстраниться от Вас. И почему при всем этом состоянии на Вас смотрят как на самого важного и смутного политика? В чем же причина этого? Мы очень огорчаемся и удивляемся этому. От силы лишь эти последние два-три месяца мы можем свободно Вас посещать. Раньше же могли приходить лишь скрытно и с опаской. Разъясните, пожалуйста, нам эту проблему.

Я также как вы, а возможно и более вас, удивлен и пребываю в недоумении по поводу данной ситуации. Подробный ответ на этот вопрос имеется в "Двадцать Седьмом Сиянии", являющимся брошюрой "Защитительные Речи" в суде, а также в "Шестнадцатом Письме". Сейчас же кратко разъясню несколько его основ:

следствием прямой обязанности стражей правопорядка, коими являются полицейские и комиссары, уполномоченные следить за обеспечением общественного спокойствия, является не преследование нас и нашего пути своими подозрениями, а наоборот поддержка нас посредством поощрения и стимулирования. Потому что благополучная общественная жизнь может продолжать свое существование только лишь благодаря уважению, милосердию и подчинению закону наряду с пониманием дозволенного и запретного, что, в свою очередь, и является основой их обязанности.

Когда же "Рисале-и Нур" обращает свой взгляд на общественную жизнь, он укрепляет эти основы. И результаты этого видны на деле. И поскольку относительно других городов самыми важными центрами "Рисале-и Нур" являются Испарта и Кастамону, то если служащие полиции по совести обратят на это внимание, они увидят блестящую помощь "Рисале-и Нур".

К тому же, ученики "Рисале-и Нур", несмотря на то, что, имея настолько большое количество, силу и истину в своих руках, абсолютно не нарушали общественного порядка, и тысяча человек из учеников "Рисале-и Нур" в общественной жизни не причиняли вреда даже по количеству десяти человек. И это может засвидетельствовать любая неиспорченная душа.

Секрет мудрости данного явления заключается в следующем:

В человеческом обществе и в Исламе тремя великими вопросами является вера, шариат и общественная жизнь. Среди них же самой значительной темой являются истины веры. И дабы эти Коранические истины веры не подчинить иным силам и не сделать средством для других течений, и чтобы те, подобные алмазам истины Корана, не опустить на уровень осколков стекла, на взгляд людей, продавших религию за мирские блага или же сделавших ее средством для их достижения, и дабы должным образом осуществить самую священную и самую великую обязанность, заключающуюся в служении сохранению веры, близкие и преданные ученики "Рисале-и Нур" очень сильно и с отвращением сторонятся политики.

И вам также известно, что этот ваш брат вот уже восемнадцать лет, не смотря на то, что находился в такой нужде, ни разу не обращался к правительству, дабы не соприкасаться с политикой и общественной жизнью. И в эти восемь-девять месяцев ни разу не интересовался и не спрашивал об этой всемирной суматохе. И даже не то, чтобы разбираться в таких вопросах и делать для себя темой разговора, он даже понятия не имел, закончилась ли уже война, настал ли мир, и кто еще воюет, помимо Англии и Германии.

К тому же, находящиеся со мной знают, что в течение вот уже трех лет, за исключением двух раз, я не интересовался и не слушал имеющееся в моей комнате радио, одурманившего каждого и сделавшего его пустословом. И даже самые бессовестные подтвердят, что преследовать и нападать на человека, настолько не имеющего ко всем этим состояниям какого-либо отношения, и следующего такому вот своему принципу, и, впав в подозрения, беспокоить его своими слежками, насколько это далеко от справедливости.

О, мои братья! Вы знаете, что на нашем пути, мы, словно смертельного яда, избегаем гордыни, высокомерия и обладания степенью, находящейся под завесой славы и почета. Со всей серьезностью сторонимся состояний, дающих нам все это ощутить. Конечно же, здесь за шесть-семь лет вы своими глазами увидели и благодаря двадцатилетним исследованиям поняли, что я не желаю придавать своей личности почтения и какой-либо степени.

Я вас в этом отношении сильно предостерегал. И говоря вам: "Не приписывайте мне чрезмерно завышенного положения", - я сердился на вас. Только лишь по отношению к "Рисале-и Нур", являющемуся в это время духовным чудом Мудрого Корана, ради чести самому также являться его учеником, с благодарностью принимаю подтверждающую его признательность и связь. Так вот, даже самые безрассудные поймут, насколько бессмысленны и бесполезны подозрения правительственных чиновников, руководящих лиц и полицейских по отношению к тем людям, которые настолько сделали для себя необходимым жизненным правилом избегать гордыни, самолюбия и двуличия, скрывающихся под именем славы и почета.