Эмирдаг Лахикасы
— 337 —
ПРИЛОЖЕНИЕ К ОТПРАВЛЕННОМУ ОБРАЩЕНИЮ К ПРЕЗИДЕНТУ, КОТОРОЕ Я БЫЛ ВЫНУЖДЕН НАПИСАТЬ

Основной причиной нападения враждующих со мной является их дружба с Мустафой Кемалем, и из-за своего сторонничества они притесняют меня. Я же этим враждующим говорю: про одного ушедшего из жизни и разорвавшего связь с правительством человека, тридцатью годами ранее, по сообщению одного Священного хадиса, я сказал, что против Корана выйдет один вредящий ему человек, и потом время показало, что тем человеком является Мустафа Кемаль.

От того, что я, не пойдя против истины, не придал М. Кемалю честь и победы героической армии, уже пятьсот лет своим героизмом и правдолюбием бросающей вызов миру, его враждебные ко мне друзья уже двадцать лет под разными предлогами мучают меня.

Да, как я доказал в суде, слава, блага, духовные и материальные завоевания принадлежат и должны отдаваться армии и обществу; недостатки и ошибки должны отдаваться главе и председателю; по принципу истины: победы и славу героической армии, а фактически солдат и работающих с солдатами героических офицеров нельзя отдавать Мустафе Кемалю, а недостатки и ошибки необходимо отдавать только ему; на обвиняющих меня в нелюбви к нему, я, обвинив их в нелюбви к героической армии и разрушении ее славы, смотрю как на предателей народа. Как я доказал эту истину в суде, также готов доказать и его упрямым друзьям. Я люблю мужественную армию этого благословенного народа, миллионы ее солдат и офицеров, и, насколько это возможно, я стараюсь сохранить их уважение и честь. Мои противники, враждующие со мной, ради любви одного человека духовно вероломствуют и даже враждуют с миллионами людей.

Да, по многочисленным признакам мы поняли, что мотивом нападающих на меня является мое возражение Мустафе Кемалю и мое недружеское отношение к нему. Другие причины - всего лишь предлог. Этим противникам я вынужденно говорю, что он, чтобы наградить меня и сделать муфтием восточных областей, пригласил в Анкару.

— 338 —

Я поехал туда. Нижеследующие три пункта заставили меня отказаться от его дружбы. Двадцать лет я терпел мучение в уединении, не вмешивался в их мир.