Тридцатью годами раньше, когда я был членом Даруль-хикметиль-исламийе, в один из дней наш общий друг, член Даруль-хикметиль-исламийе Сейид Садеддин Паша сказал: "Из надежного источника я получил информацию, что в одном безбожном комитете, находящемся здесь, но имеющем иностранные корни, прочитали одну из твоих книг. Они сказали, что если автор этого произведения останется живым, то им не удастся привить этому народу свое течение (атеизм). Сказав: "Нам необходимо его устранить", - приняли решение о твоем убийстве. Береги себя".

Я же сказал: "Таваккальту аляллах" - "Полагаюсь на Аллаха", смерть одна, и ее не изменить,.

Итак, этот комитет, расширившись, в течение тридцати, а может уже и сорока лет в борьбе со мной использовал все существующие коварные и хитрые средства. Для того, чтобы убить, меня два раза

бросали в тюрьму, одиннадцать раз пытались отравить (сейчас уже девятнадцать раз). Их последним ужасающим планом стало то, что они натравили на меня бывшего министра внутренних дел, а также мэра Афьена и бывшего представителя Эмирдагского уезда, вместе с этим безжалостно использовали против меня официальные правительственные силы. Подобно мне, старый, слабый, нелюдимый, бедный, находящийся на чужбине, очень нуждающийся в постоянной помощи один бедолага стал объектом такой пропаганды со стороны тех трех официальных чиновников, которые ввели всех в состояние панического страха, что если станет известно о том, что какой-то чиновник мне дал салам, его тут же сменят, вследствие чего ни один чиновник, кроме шпионов, меня не посещает, и даже некоторые мои соседи от страха не давали мне салам, и, несмотря на то, что я был свидетелем всему этому, Божественное благоволение даровало мне терпение и выдержку. Эти невероятные мучения не вынудили меня обратится к ним за помощью.