Я совсем забыл объяснить вам одну тему, которую нужно было поведать вам с давних времен. А именно - то, что имеющиеся в

уроке "Чуда Корана" аяты, каждый из них, или стали причиной упрека со стороны неверных, либо подверглись возражению со стороны людей науки, или подверглись сомнениям и подозрениям со стороны шайтанов из людей и джиннов.

Итак, Двадцать пятое Слово доходчиво объяснило сокровенные истины этих аятов и с использованием научных принципов доказало, что в темах, представляемых безбожниками и людьми науки как недостаток, заключается сияние чуда и основы совершенства красноречия Корана. Не упоминая их сомнений, чтобы не отклоняться от темы, Двадцать пятое Слово дало твердые ответы по аятам, подобным этим: وَ الشَّمْسُ تَجْر۪ى {[*]:}وَ الْجِبَالَ اَوْتَادًا

{[*]:} Только в первой части Двадцатого Слова было упомянуто сомнение относительно трех-четырех аятов.

Несмотря на то, что урок "Чудо Корана" является очень кратким и был написан в спешке, относительно знания красноречия арабского языка он объясняет все в удивляющей ученых степени - научно, глубоко и убедительно. Хотя не каждое его объяснение даже внимательные люди могут полностью понять, извлечь пользу, но в том саду у каждого имеется своя доля. От того, что оно было издано очень спешно и в очень тяжелых условиях, вместе с тем, что в его выражениях и предложениях есть недостатки, относительно знаний в нем разъяснены очень важные истины затронутых тем.

Поскольку "Рисале-и Нур" начал распространяться с помощью печатных машин, и поскольку в руки множества школьников, студентов и учителей, изучающих философию и европейскую мудрость, попадают книги "Рисале-и Нур", конечно, становится необходимым изложить одну истину. Итак:

Атака "Рисале-и Нур" и его мощные удары по философии не касаются абсолютно всей этой науки, а только лишь вредной ее части. Потому что часть философии и ее мудрости, служащая общественной жизни людей, воспитанию и совершенству человечества, а также развитию мастерства находится в мире с Кораном и спорить с ним не может. К этой части "Рисале-и Нур" претензий не имеет.

Что же касается другой части философии, то поскольку она стала причиной для заблуждений и неверия, завела человечество в болото натурализма и дала такие результаты, как распутство, разгул грехов, рассеянность и заблуждение, а также выступает против потрясающих истин Корана со своими диковинами, подобными колдовству, то "Рисале-и Нур" в большинстве своих частей с помощью верных весов и устойчивого, основательного равновесия бросает вызов этой сошедшей с пути части философии и бьет ее. К честной же, полезной философии претензий не имеет. Поэтому учащиеся и учителя входят и должны входить в школу "Рисале-и Нур" без споров и сомнений.

Но есть вероятность, что подобно тому, как скрытые лицемеры бессмысленно и несправедливо использовали некоторую часть преподавателей медресе против "Рисале-и Нур", являющегося истинным имуществом учеников и учителей медресе, также смогут использовать против Света и некоторую часть философов, распаляя их научное самолюбие. Поэтому будет правильно, если эта истина будет помещена в начале сборников "Посох Мусы" и "Зульфикар".

Наш брат учитель-пенсионер из деревни Мулаим Эфранийского района Сафронболу и близкий ученик Света желает большую часть своего капитала сделать благим подарком для издания и распространения Света и просит ее принять. Я эту искреннюю и самоотверженную просьбу нашего близкого и чистосердечного брата не отвергаю, но от того, что мирское имущество не входит в мои принципы, и от того, что я не принимаю обращенной ко мне помощи, в этом деле, требующем совета, не знаю, что вам сказать. Я доверяю решение этого вопроса двум Испартинским героям Хусреву и Тахири, их друзьям, Назифу и его товарищам. Не стану препятствовать подобному большому благу и савабу для издания Света. Вы или все, или одну часть того, что он намеревался дать, поделив на две части, передайте на печатные машинки для большой и для маленькой Испарты. Желающим, подобно ему, сделать благой подарок или оказать иную помощь дайте что-то из Света или, при наличии у них других желаний, исполните их.

Когда я писал "Румузати Семание", которая была очень быстро издана, полагаясь на мою старую память, я сделал два вида расчетов.

С этим и опираясь на расчеты старых ученых, я описал секреты букв Корана. Потом мы посмотрели разъяснение букв и слов Корана в знаменитой книге-тафсире "Аль-Микьяс" Меджедуддина Фируза Абади, автора известной книги "Камусуль-лугат", и девяносто из ста совпали с нашими расчетами. Только в пяти-десяти местах увидели различие. После я сделал проверочный расчет. Мы установили, что наши расчеты верны, а в его случае была допущена типографская ошибка. Так как имеющиеся маленькие различия содержатся в вычислениях больших чисел, вреда они не несут. Впоследствии я не нашел времени провести полное утверждение его изящного чуда исследования всего Корана, со всеми его буквами, предложениями и словами. Эти тираны не оставили мне времени. Я довольствовался своими приблизительными расчетами, расчетами по памяти, расчетами старых ученых и расчетами, имеющимися в "Кенз-уль-Арш Дуасы".

Я получил поздравительное праздничное письмо Назифа Челеби от имени искренних братьев Инеболу и из этого письма узнал о продолжении очень внимательного, осторожного и важного служения "Зульфикара", а также о завершении "Чуда Корана" и одной части его заключения и о том, что Абдуррахман Салахаддин четыре-пять месяцев преподавал американским миссионерам "Посох Мусы" и "Муджизат-и Ахмедие", и об отправлении этих книг в качестве подарка от нашего имени в Аль-Азхар, и о том, что важный ученик Света Ахмед Курейши отдал сто банкнот для покрытия расходов их печатной машинки.

От всего сердца поздравляем нашего брата героя Назифа и серьезных, стойких и очень с нами связанных последователей Света из Инеболу, и Ахмеда Курейши, и их друзей с их праздниками и продолжением их служения с высокой преданностью, изданием и успехом "Зульфикара", старанием Салахаддина, направленным на установление отношений между Аль-Азхаром и Медресет-уз-Зехра. Пусть Аллах дарует им успех... Аминь. И пусть полностью примет их служение... Аминь.

Поскольку два экземпляра, отправленные ученым Аль-Азхара, не прошли мою редакцию, конечно, в некоторых огласовках и арабских словах они содержат ошибки. В других экземплярах я увидел разные ошибки в огласовках по правилам арабской грамматики, особенно в конце арабской части "Хуласат-уль-Хуласа". Поэтому после исследования учителями, знающими арабский в совершенстве, в удобное для вас время отправив один экземпляр "Посоха Мусы"

{Я могу вам отправить находящиеся у меня один "Зульфикар" и один "Посох Мусы", имевшие недостатки и прошедшие мою редакцию. Если хотите, после полной сверки можете отправить свои экземпляры в Египет (Аль-Азхар). - примеч. авт.}

и один "Зульфикара" в Аль-Азхар, напишите им: "Книги Света Мед-ресет-уз-Зехра очень нуждаются в милосердии Аль-Азхара, являются его приемником и учеником. Учеником, который попал в прицел суровых врагов; является маленьким кругом и филиалом постоянно освящающего исламский мир большого Аль-Азхара, являющегося главой всех медресе. От этого высокочтимого учителя, милосердного отца и заботливого мюршида мы ожидаем всеобъемлющей помощи и высокого покровительства своему бедному ребенку и ученикам. А что касается двух книг, врученных нашему великому учителю учеником, лишь настолько понявшим свой урок и вечером в письменном виде дающим его своему отцу; то эти два наших урока были представлены милосердным ученым для снисходительного взгляда...".

Я получил праздничное поздравление из связанного со мной одного очень важного центра "Рисале-и Нур" от денизлийского Хусрева, за короткое время совершившего очень много дел Света, и его серьезных и преданных товарищей, особенно справедливого судьи, Мухаррама, Хафиза Мустафы и от имени многих других, и еще одно письмо от нашего очень важного брата Мухаррама, разъясняющее сильную и опасную болезнь Хасана Фейзи. Я пришел к твердому убеждению, что Хасан Фейзи, точно как шахид Хафиз Али (Р.Х.), взяв на себя большую часть моего бедствия, совершил духовное самоотречение. Как по некоторым признакам Хафиз Али ушел вместо меня в Берзах, так же и Хасан Фейзи точно во время моей болезни, в

тот же период и тем же образом, из-за тяжести болезни не может выходить на улицу. Такое совпадение является знаком того, что этот очень переживающий и относящийся ко мне с состраданием наш брат духовно взял на себя часть моей болезни. В этом с четырех сторон совпадении имеется только одна разница. Моя болезнь пришла от отравления ядом, а его - от холода. Конечно, брошюра "О больных", утешая его вместо нас, как будто навещая его, спрашивая о его состоянии, заменила его болезнь на большой саваб, и тягость на отраду. Пусть Аллах дарует ему скорейшее выздоровление, аминь!

Однажды в Барле в одном уроке в качестве примера было написано: "Два человека идут в Стамбул. У одного девяносто девять его друзей из ста находятся в Стамбуле. Поэтому он идет туда с сильным желанием. Другой наоборот..." и так далее.

Теперь с точным напоминанием моей болезни я вернулся в те времена и мысленно путешествовал там, в прожитой мною жизни, а также в тех странах и местах. В тот период моей сладкой жизни в каждой стороне из ста моих друзей смог увидеть всего одного-двух. Другие - в стране Берзах... Даже в моей деревне Нурс лишь дядин сын и мой ученик мулла Дауд из оставшихся в живых - и те ушли в мир Берзах к моим старым друзья и близким родным. И в Барле, и в Кастамону, за двадцать лет ставших моими вторыми родинами, только две части друзей из трех я увидел в живых, но и они также приготовились к уходу. Основываясь на этой истине, уход в освещенный Светом мир Берзах для меня не только не тяжел, но даже сильно желаем. Сотни Хусревов, Тахири, Мустаф, Назифов, Османов, Абдуррахманов, Али, Сабри, Фейзи, Ахмедов, Мехмедов, Атифов, Мустаф, Садыков, Османов и других братьев совершают мою обязанность вместо меня и дают мне зарабатывать большой саваб... То, что эти герои Света остаются в мире после меня намного облегчает мою смерть. Я умираю только относительно греха, а относительно благодеяния живу, безгранично благодаря Аллаха.