Седьмой Пункт

[Для того, чтобы укрепить духовную силу некоторых моих друзей, впавших в сомнение и утративших усердие, по указанию семи случаев я был вынужден рассказать об одном Божественном даре и благоволении, касающемся исключительно служения Корану, желая таким образом спасти тех некоторых моих особочувствительных друзей. Четыре из тех семи случаев произошли с людьми, которые были мне друзьями, но, чисто ради мирских устремлений, обрели враждебность не ко мне лично, но в отношении моего служения Корану. За что, вопреки задуманному, получили наказание. Другие же три случая из семи произошли с моими серьёзными друзьями, которые друзьями и остались, но временно не проявили отваги, требуемой дружбой, надеясь, что, проявив симпатию к мирским людям, они достигнут своих мирских целей и обезопасят себя. Однако, к сожалению, три этих моих друга, вопреки желаемому, нашли порицания.]

Итак, вот первые четыре внешних друга, которые впоследствии проявили враждебность:

Один начальник всяческими способами обращался ко мне, прося один экземпляр "Десятого Слова". Я дал ему его. Он же, ради повышения в должности, оставил нашу дружбу и облачился в состояние враждебности. Отдал эту книгу в виде уведомления и жалобы губернатору. Однако, в качестве знака почтенности служения Корану, вместо повышения, он был понижен.

Другой начальник, который, будучи другом, из уважения к своему начальству и для того, чтобы обрести благосклонность мирских людей, принял враждебное и соперническое состояние не ко мне лично, но к моему служению (вере). Однако, вопреки задуманному, получил наказание. По неожиданной причине его на два с половиной года посадили в тюрьму. После он попросил одного служителя Корана помолиться за него. Иншааллах, может он спасётся, потому что за него помолились.

Один учитель, с виду казавшийся другом. И я смотрел на него, как на друга. Затем, для того, чтобы перевестись в Барлу и поселиться там, он избрал некое враждебное состояние по отношению к нам. Но, вопреки намеченному, получил наказание. Из учительства его забрали в армию. И он оказался ещё дальше от Барлы.

Ещё один учитель, (поскольку я знал его, как хафиза и религиозного человека) считая, что он будет моим другом в служении Корану, я проявил к нему чистосердечную дружбу. Затем он, для того, чтобы привлечь симпатии мирских людей, из-за одного единственного слова одного начальника, принял в отношении нас очень холодное и трусливое положение. Но, вопреки своим намерениям, был наказан. Получил от ревизора строгий выговор и был отстранён от должности.

Итак, подобно тому, как эти четыре человека, приняв враждебное состояние, получили наказание, так и три моих друга, поскольку не проявили смелости, требуемой серьёзной дружбой, получили не наказание, но некое предупреждение в виде результата, противоположного тому, что они хотели.

Это один уважаемый человек, являющийся моим очень важным, серьёзным и истинным учеником, который постоянно писал и распространял "Слова". С приходом одного несерьёзного большого чиновника и после одного происшествия он спрятал написанные им "Слова", а также временно отказался от дальнейшего переписывания, дабы мирские люди не причинили ему неприятностей и чтобы обезопасить себя от их зла. Однако, вследствие ошибки, которую он совершил, временно приостановив служение Корану, на целый год перед ним встала беда, как осуждение на выплату тысячи лир. Как только он вознамерился вновь заняться переписыванием и вернулся к прежнему состоянию, он избавился от того иска, слава Аллаху, получил оправдание. Будучи бедняком, спасся от выплаты тысячи лир.

Один человек, который уже больше пяти лет является моим преданным, серьёзным и смелым другом. Для того, чтобы заработать хорошее расположение мирских людей и вновь пришедшего руководителя, он, будучи моим соседом, непроизвольно, не задумываясь о том, не встречался со мной на протяжении нескольких месяцев. И даже не пришёл во время праздника и рамазана. Однако, деревенский вопрос решился вопреки его желанию, и его авторитет был подорван.

Это один хафиз, который встречался со мной один-два раза в неделю. Он стал имамом и для того, чтобы повязать чалму, два месяца ко мне не приходил. И даже не пришёл в праздники. Вопреки ожидаемому, ему не повязали чалму даже через семь-восемь месяцев его служения в мечети имамом, что было необычно.

Итак, есть ещё много случаев, подобных этим. Однако, чтобы не обижать некоторых людей, я не стану упоминать о них. Каким бы ни был слабым признаком каждый отдельный такой случай, но в их общности можно ощутить некую силу. Они убеждают в том, что: не из-за моей личности - потому что я не вижу себя достойным никакого почтения - но лишь из-за служения Корану, наше дело находится под благоволением и защитой Всевышнего.

Мои друзья должны задуматься над этим и не впадать в сомнения. Поскольку к моему служению есть некое благоволение Всевышнего, и поскольку оно является причиной не для гордости, а для благодарности, и так как есть повеление:

{[*]:} то основываясь на данном секрете, я неким частным образом сообщаю это своим друзьям.