Шестое Письмо
Мои усердные братья, мои преданные товарищи, являющиеся причиной моего утешения в этом чужом краю, зовущемся миром!
Поскольку Всевышний сделал вас моими товарищами, разделяющими со мной смыслы, дарованные моему мышлению, то, конечно, вы имеете право разделить со мной и мои чувства. Для того чтобы сильно вас не расстраивать, я, вычеркнув слишком мучительную часть, расскажу вам о некоторых из них в этой разлучной чужбине. Итак:
Последние два-три месяца я был очень одинок. Порой лишь один раз за пятнадцать-двадцать дней ко мне приходил какой-либо гость. Все остальное время я остаюсь один. И уже около двадцати дней рядом со мной нет пастухов, все разошлись.
Итак, глухой ночью, среди этих диких гор, вдали от всяких голосов, слыша лишь печальный шелест деревьев, я почувствовал себя находящимся внутри входящих друг в друга пяти разнообразных одиночеств.
По причине старости я остался на чужбине и в одиночестве без абсолютного большинства своих друзей и близких. Оттого, что они, оставив меня, ушли в Загробный мир, я ощутил себя в печальном одиночестве. И вот, среди этого одиночества предо мной открылся ещё один, уже другой круг одиночества. И в нем я тоже почувствовал тоску разлуки, родившуюся с уходом от меня большинства созданий, подобных ушедшей весне, с которыми я был взаимосвязан. И в этом одиночестве я почувствовал ещё один круг одиночества, возникшего от того, что я оказался вдали от родины и близких, оставшись один. И среди того одиночества ещё одно тоскливое чувство мне дали ощутить одинокие состояния ночи и гор. И от
такого многократного одиночества я ощутил чрезвычайно одинокой свою душу, готовую к движению из этой тленной гостиницы в сторону вечности. Тогда я сказал: "Пресвят Аллах! Как же можно выстоять против этих мраков и одиночеств?.." И сердце моё запричитало:
О Господи! На чужбине, одинок, бессилен, слаб, болен, беспомощен, стар я.
Выхода не вижу, прошу спасения, каюсь, о помощи взываю к Божественной обители!
Тут же свет веры, сияние Корана и милость Всемилостивого поспешили мне на помощь. Те пять мрачных одиночеств они обратили в пять светлых надежд.
Язык мой произнёс:
Сердце же моё прочитало аят:
А мой разум, обращаясь к плачущему от мучений и страха нафсу, сказал:
Перестань несчастный причитать от бед, на Аллаха уповай.
Знай, что причитания твои - ещё большая беда,
Ещё большая ошибка, горе сами по себе.
Если нашёл ты Того, Кто дал тебе беду,
То знай, нашёл ты дар и радость большие, чем та беда.
Бросай стенать, благодари,
Похожие на грусть слезы смеются над состоянием твоим,
Все улыбаются.
Если ж не нашёл - полон мир твой страданьями и тленом,
Становится напрасным, знай.
Когда над твоей главой висит несчастие с огромный мир величиной,
Что кричишь от маленькой беды, ты на Аллаха уповай.
Рассмейся упованием в лицо беде, пусть и она засмеётся.
Со смехом она уменьшается, изменяется.
И подобно одному из моих учителей - Мавляне Джалялетдину - своему нафсу я также сказал:
После этого и нафс мой тоже сказал: "Да, да! Со слабостью и упованием, с нуждой и просьбой о помощи открываются врата света, и рассеиваются мраки. Хвала Аллаху за свет веры и Ислама". Я увидел, насколько высокую истину выражают слова знаменитого Хикем-и Атаийе:
то есть: «Что потерял тот, кто нашёл Всевышнего? И что нашёл тот, кто Его потерял?» То есть: "Нашедший Его - нашёл все, тот же, кто Его не нашёл, не найдёт ничего, а если что-то и найдёт, то лишь беду на свою голову". И я понял смысл хадиса: طُوبٰى لِلْغُرَبَٓاءِ И возблагодарил Аллаха.
И вот, братья мои! Правда, эти мрачные одиночества осветились светом веры, однако их влияние на меня в некоторой степени осталось, и они пробудили во мне такие мысли: "Поскольку я одинок и нахожусь в одиночестве на чужбине, и уйду в одиночество, интересно, а не закончилась ли моя обязанность в этой гостинице? Дабы я мог доверить все вам и "Словам" и полностью порвать свои связи с миром". Поэтому я беспокоил вас вопросом: "Достаточны ли "Слова", нет ли в них какого-то недочёта. То есть, завершена ли моя обязанность? Могу ли я со спокойным сердцем погрузиться в светлое, приятное, истинное одиночество и, забыв об этом мире, как сказал Мавляна Джалялетдин:
могу ли я искать высокого одиночества?"