Двадцать шестое Сияние
{(Примечание) В одном отредактированном уважаемым автором рукописном экземпляре (в тетради Исмаила Мерхума из Илгаза) по поводу этого Сияния сказано: "Оставшиеся части от четырнадцатой до двадцать шестой надежды не были написаны из-за известной беды (тюрьмы г. Эскишехира); поскольку его время уже прошло, оно осталось недописанным". (прим. турец. ред.)}
Причина написания мною в начале каждой надежды моих весьма мучительных духовных страданий, которые могут опечалить вас, заключается в том, чтобы показать огромное влияние исцеления, исходящего от Мудрого Корана. Это Сияние, касающееся пожилых, по трем-четырем причинам не смогло сохранить стройного изложения:
По причине того, что оно касается моих прошлых лет, я, мысленно уходя в те времена, записывал их в таком состоянии, поэтому изложение не сохранило своей стройности.
Поскольку оно писалось после утренней молитвы, когда я чувствовал сильную усталость, и вынужденно в быстром темпе, изложение получилось нестройным.
Рядом не было постоянного писаря, и у находящегося рядом было три-четыре обязанности, касающиеся "Рисале-и Нур", поэтому не было достаточного времени на редактирование, отчего оно осталось неупорядоченным.
В конце написания мы оба были в усталости и, не вникая в смысл текста, ограничивались весьма поверхностным редактированием, поэтому, безусловно, в стиле изложения могут быть недостатки. Я прошу уважаемых пожилых людей снисходительно отнестись к моим недостаткам в изложении; и пусть благословенные пожилые люди, в молитве к Всевышнему поднимая свои руки, которые Божественная милость не оставит пустыми, и нас включат в свою молитву.
ПЕРВАЯ НАДЕЖДА
О достигшие преклонных лет многоуважаемые пожилые братья и сестры! Я так же, как и вы, стар. В своей старости временами я обретал надежды, и с желанием и вас приобщить к свету утешения, таящемуся в этих надеждах, напишу некоторые состояния, которые я пережил. Увиденный мною свет и открывшиеся передо мною двери надежд, конечно же, были увидены и открыты в соответствии со своим содержащим недостатки и спутанным воззрением. И если пожелает Аллах, ваши чистые и искренние воззрения еще более усилят увиденный мною свет и еще более укрепят обретенную мной надежду.
Так вот, источником, родником нижеследующих надежд и света является вера (иман).
ВТОРАЯ НАДЕЖДА
В то время, когда я начал стареть, в один из осенних дней во время заката солнца, находясь на высокой горе, я посмотрел на этот мир. Неожиданно меня охватила печаль, тоска, какое-то мрачное состояние. Я увидел, что я постарел, и жизнь моя подходит к концу, и день подходит к концу, и год, и весь этот мир. Эти старости одна в другой, приближая время моего расставания с миром и с моими любимыми, сильно меня потрясла. Но вдруг Божественная Милость в таком виде раскрылась передо мной, что эту горькую печаль и разлуку она обратила в яркий свет сильной надежды и утешения.
Да, о подобно мне состарившиеся люди! В нашей старости самой большой надеждой и самым сильным светом является милость нашего Милосердного Творца, который в ста местах Мудрого Корана представляет Себя нам Своими качествами Милостивый и Милосердный, и постоянно посылает Свою милость на помощь просящим сострадания живым существам земли, и каждый год из скрытого мира наполняя весну бесчисленными благами и дарами, доставляет их нам, нуждающимся в пропитании созданиям, и проявляет Свою большую милость к тем, кто более слаб и беспомощен. И чтобы обрести эту милость, нужно благодаря вере установить связь с Милостивым Господом и, выполняя обязательные предписания веры (фарз), повиноваться Ему.
ТРЕТЬЯ НАДЕЖДА
Однажды, проснувшись на рассвете старости от ночного сна молодости и посмотрев на себя, я увидел, что мое тело движется в сторону могилы так быстро, словно мчится по крутому спуску. Как сказано у Ниязи Мисри:
Каждый день, как камень некий, от здания жизни на землю спадал.
А душа беспечно спала, и что здание рушится, не знала она,
мое тело, являющееся домом моей души, разрушается каждый день с падением одного камня, а надежды и чаяния, крепко связавшие меня с этой жизнью, начали обрываться. Я почувствовал приближение времени разлуки с моими многочисленными друзьями и любимыми. Я искал лечебное средство от этой духовной, очень глубокой и кажущейся неизлечимой раны, но не нашел. И вновь, как Ниязи Мисри, я сказал:
Желает сердце вечности, но тлена тела жаждет явь.
В неизлечимой я беде... Ах! Лукман не знает обо мне! {(Примечание 2) То есть, хотя мое сердце и жаждет вечности, Божественная Мудрость делает необходимой гибель моего тела. Я впал в такую неизлечимую беду, что даже мудрец Лукман Хаким не поможет мне (прим. автора).}
Но в этот момент свет и заступничество Славного Пророка (Мухаммеда, мир ему и благословение Аллаха), являющегося языком, примером, олицетворением, глашатаем и представителем Божьей милости, а также принесенный
им для человечества Дар Истинной Веры стали прекрасным лекарством от этой казавшейся мне неизлечимой и бесконечно глубокой раны, и обратили мою мрачную безнадежность в светлую надежду.
Да, о подобно мне почувствовавшие свою старость дорогие пожилые люди! Мы уходим, и нет пользы обманываться. Если мы и закроем свои глаза, нас не задержат здесь, ведь мы в пути. Однако мир барзах, представляемый нами разлучающим и темным из-за мрачных сомнений, исходящих от беспечности и, частично, от заблудших, - это место воссоединения друзей, где мы встретимся со всеми нашими близкими и друзьями во главе с нашим заступником - Любимцем Аллаха (мир ему и благословение Аллаха).
Да, мы идем в мир, куда ушла эта Личность, которая на протяжении тысячи трехсот пятидесяти лет каждый год является Повелителем для трехсот пятидесяти миллионов человек, и воспитателем их душ, и учителем их умов, и любимым для их сердец; и каждый день по смыслу фразы: "Ставший причиной подобен исполнителю", - часть сделанных благих дел всей его уммы вносится на страницы его благодеяний. Этот Великий Человек (мир ему и благословение Аллаха), являющийся основанием высочайших Божественных целей во вселенной и причиной возвышения ценности созданий, когда только появился на свет, по достоверному преданию и открытию (кашф), сказал: "Уммети, уммети" (т.е. "моя умма, моя умма"); так и в День Суда, когда каждый, думая только о себе, будет говорить: "Нафси, нафси" ("душа моя, душа моя"), он опять же, говоря: "Моя умма, моя умма", свято и беззаветно, своим заступничеством подоспеет на помощь к своей умме, своему народу. И вот мы идем туда, куда ушел этот Великий Человек, в мир, который вокруг этого солнца светится бесчисленными звездами праведников.
Итак, единственный способ воспользоваться его светом и спастись от мрака барзаха, удостоившись его заступничества, - это следование его Сунне.
ЧЕТВЕРТАЯ НАДЕЖДА
Когда я начал стареть, здоровье, способствующее беспечности, пошатнулось. Старость и болезни, объединившись, стали наступать на меня и прогнали мой сон, нанося удары по моей голове. У меня не было семьи и имущества, ничего, что могло бы связать меня с миром. Из-за опьянения молодостью плодами растраченного капитала
жизни я увидел грехи и ошибки. Подобно Ниязи Мисри, взывая и плача, я сказал:
Никакой не совершил торговли я, и стал напрасным моей жизни капитал.
Пришел к пути, но караван прошел весь, но я о том не знал.
Ступая плача, причитая, в пути один, не ведая дороги,
Глаза в слезах, душа в кручине, а потрясенный ум мой в неведении...
В то время я был вдали от родины. Я почувствовал безнадежную печаль, расстройство от сожалений и тоску в ожидании помощи. И тут Чудо-Изложение-Коран пришел на помощь моим воззваниям. Он открыл мне дверь такой сильной надежды и дал свет такого истинного утешения, что они смогли бы устранить даже во сто крат большую безнадежность и мрак того состояния.
Да, о многоуважаемые старые люди, у которых, как и у меня, начали обрываться связи с этим миром! Разве возможно, чтобы Могущественный Творец, создавший этот мир наподобие совершенного и удобного города, дворца, не разговаривал и не встречался в этом городе, дворце с самыми важными гостями и друзьями? Поскольку Он построил его со знанием и по Своей воле упорядочил и украсил его, то, разумеется, подобно тому, как "построивший знает", так и "знающий - говорит": поскольку этот дворец и город Он сотворил для нас в виде прекрасной гостиницы и места торговли, то, конечно, у Него должно иметься Писание, Книга, посредством которой Он покажет Свою связь с нами и то, что Он желает от нас.
И вот из Священного Писания самое совершенное - Чудо-Изложение-Коран - в сорока отношениях является чудом и, излучая свет, каждую минуту читается по меньшей мере сотней миллионов человек. Каждая его буква содержит не менее десяти воздаяний (савабов), иногда - десять тысяч, а в Ночь Могущества - тридцать тысяч наград, райских плодов и свет во мраке барзаха. В мире нет никакой другой книги, способной на этом уровне сравняться с ним, и никто не сможет показать. Поскольку Коран, который в наших руках, - это Источник милости Всемогущего Творца небес и земли и Его Слово, Повеление в отношении Его Абсолютного Господства, Величия Божественности и Всеобъятности Его милости, не упускай его из рук: в нем - исцеление от любой болезни, свет от всякого мрака, надежда против любого отчаяния!
Итак, ключом к этой вечной сокровищнице является вера и покорность, а также его чтение и следование ему.
ПЯТАЯ НАДЕЖДА
Однажды, в начале моей старости, желая уединения, моя душа искала покой в одиночестве на холме Юша возле Босфора. В один из дней я посмотрел с того высокого холма на горизонт, на окружающий мир. С напоминанием старости о себе я увидел очень грустную и скорбную картину гибели и разлуки. С высоты сорок пятой ветви - сорок пятого года - древа моей жизни я мысленно взглянул на нижние ступени моей жизни. Я увидел, что там внизу, на каждой ветви, в каждом году имеется бесчисленное множество смертей моих любимых, друзей и знакомых. В глубокой душевной скорби, охватившей меня от тех разлук и расставаний, я, подобно Физули Багдади, вспоминая ушедших друзей и стеная:
Неразлучных друзей оплакиваю я, вспоминая наши встречи,
И пока есть дыхание в моем иссохшем теле, буду сокрушаться,
искал утешения, света и надежды. И тут ко мне на помощь подоспел свет веры в вечную жизнь, и он дал мне негаснущий свет и нерушимую надежду.
Да, о такие же, как я, мои состарившиеся братья и сестры! Поскольку Иной мир (Ахират) есть, и он вечен, и поскольку он прекраснее этого мира, и поскольку сотворивший нас и Мудр, и Милостив, то мы не должны сожалеть о старости и жаловаться на нее. Напротив, мы должны быть довольны своей старостью, к которой пришли с верой и молитвой, и которая знаменует переход в мир милости для отдыха, освобождения от прижизненной обязанности.
Да, как видно из ясного смысла хадиса, сто двадцать четыре тысячи Пророков - самых избранных людей рода человеческого, часть из которых - созерцая, часть - на основании несомненного знания, единогласно, в виде иджмы и таватура, сообщали о существовании Иного мира Ахирата, о направлении человечества к нему и о сотворении Творцом вселенной твердо обещанного Им Вечного мира. И это сообщение Пророков своим достоверным знанием (кашф и шухуд) подтвердили, свидетельствуя об Ином мире, сто двадцать четыре миллиона праведников (аулия).
А также проявления в этом мире всех имен Мудрого Творца вселенной очевидно делают необходимым бытие Вечного мира, опять же доказывая существование Ахирата. Бесконечное Извечное Могущество и безграничная и совершенная Вечная Мудрость требуют
несомненного бытия Иного мира. Ведь каждый год весной на поверхности земли по повелению "Кун фаякун" (""Будь!", - и оно бывает") возвращая к жизни бесчисленное множество умерших деревьев, они удостаивают их воскрешения после смерти ("Ба'су ба'дал маут") и в качестве сотен тысяч подобий Дня Великого Воскресения воскрешают триста тысяч разнообразных видов растительного и животного мира. И Вечная Милость, чрезвычайно удивительно и милостиво питая все нуждающиеся в пропитании живые создания и каждой весной за короткое время демонстрируя бесчисленные виды своих прекрасных творений, требует бытия вечного мира. И сильная, непоколебимая и постоянная жажда вечности и стремление к бессмертию у человека - самого совершенного плода мироздания, самого любимого творения Создателя, больше всего связанного с созданиями мира - указывают и свидетельствуют о том, что после этого бренного мира придет мир вечности и блаженства. Все это так твердо доказывает бытие Иного вечного мира, что требует принять его существование так же несомненно, как и существование этого.
{(Примечание) Да, то, что в доказываемых делах есть легкость, а в отрицании - трудность, видно из этого примера: если кто-нибудь будет утверждать, что на Земле имеется чудесный сад, плоды которого подобны молочным консервам, а другой станет отрицать это: "Не может быть", то утверждающий очень легко докажет свое утверждение, лишь показав это место или несколько плодов. Отрицающий же, чтобы доказать свое отрицание, должен будет увидеть и показать всю Землю. Точно так же, даже если не принимать во внимание то, что сообщавшие о Рае (Пророки) показали сотни тысяч его проявлений, плодов и знамений, свидетельства о Рае двух верных свидетелей будут вполне достаточны, тогда как отрицающему Рай, чтобы доказать это, нужно будет увидеть и тщательно обследовать всю бесконечную вселенную, все бесконечное время, и лишь после этого он сможет доказать свое отрицание, его небытие. Итак, о мои пожилые братья, поймите, насколько сильна вера в вечную жизнь (прим. автора).}
Поскольку вера в вечную жизнь является самым важным уроком Мудрого Корана, и эта вера в такой степени сильна, и в этой вере есть такая надежда и утешение, что если даже сто тысяч старостей навалятся на одного человека, это утешение веры сможет противостоять им; то мы, старики, сказав: "Хвала Аллаху за совершенство веры", должны радоваться нашей старости.
ШЕСТАЯ НАДЕЖДА
Однажды, в мучительной ссылке, избегая людей, я остался один на вершине горы Чам-Дагы в селении Барла. В одиночестве я искал
себе свет. В одну из ночей на этой высокой горе я сидел в шалаше, построенном без крыши на большом сосновом дереве. Старость мне напомнила о трех одиночествах, находящихся одна в другой. Как было изложено в Шестом Письме, печальные звуки, исходящие лишь от шелеста деревьев в ту глухую, беззвучную ночь, сильно затронули меня, мою старость и одиночество. Старость напомнила мне: подобно тому, как день сменился темной могилой ночи, и мир надел черный саван; так и день твоей жизни обратится в ночь, день сего мира уступит место загробной ночи барзаха, а лето жизни накроет зимняя ночь смерти. Так она нашептала моему сердцу, и моя душа (нафс) была вынуждена сказать:
Да, я нахожусь вдали от родины и в разлуке со своими любимыми, ушедшими в Иной мир за прошедшие пятьдесят лет моей жизни: я остался один, плача им в след. И это еще более печальная и скорбная разлука, чем разлука с родиной. Но старость говорит мне о том, что я приближаюсь к такой разлуке и одиночеству, которые еще печальнее и мучительнее моего одинокого состояния в этой ночи на пустынной горе, - к расставанию сразу со всем этим миром.
В этом состоянии одиночества в одиночестве и печалей в печали я искал свет и надежду. И тут мне подоспела на помощь вера в Аллаха и дала мне такое теплое чувство, что если бы это усиленное состояние одиночества, в котором я находился, умножилось в тысячу раз, все равно этого утешения было бы достаточно.
Да, о постаревшие люди! Поскольку у нас есть Милостивый Творец, то для нас не может быть одиночества. Поскольку Он есть, для нас всё есть. Поскольку Он есть, у Него есть ангелы, и, стало быть, наш мир не пуст: пустыни гор и равнин заполнены поклоняющимися Ему Его созданиями. Кроме разумных созданий, благодаря Его свету и во имя Него и камни, и деревья могут стать нам близкими друзьями, общаясь с нами на своих языках, развлекая нас.
Да, доказательства и свидетели, свидетельствующие о Его существовании по количеству созданий во вселенной и по числу букв в этой великой книге вселенной и показывающие Его милость по количеству инструментов, продуктов питания и благ, которые могут быть для живых существ основой милосердия, милости и заботы, показывают нам обитель нашего Творца, Создателя, Покровителя, - Милостивого, Щедрого, Близкого, Любящего. Перед Его обителью лучшими заступниками являются бессилие и слабость. А пора полного
бессилия и слабости - старость. Следует не только не сердиться на старость - лучшего заступника перед такой обителью, но и любить ее.
СЕДЬМАЯ НАДЕЖДА
Однажды, в начале моей старости, в период смены смеха Старого Саида на плачь Нового, влюбленные в мирскую жизнь люди, живущие в Анкаре, пригласили меня к себе, полагая, что я еще Старый Саид. И я пошел к ним. В конце осеннего времени года я поднялся на вершину крепости Анкары, которая намного более меня была старой, потрепанной и обветшалой. Эта крепость представилась мне в виде окаменевших исторических событий. Вместе с сезоном старости года и моя старость, и старость стены, и старость человечества, и старость славного Османского государства, и смерть государства халифов, и старость мира погрузили меня в очень печальное, жалкое, одинокое состояние и заставили меня посмотреть с вершины этой крепости на долины прошлого и горы будущего, и я посмотрел. Находясь в окружении мраков четырех-пяти старостей, исходящих одна из другой и от самых мрачных душевных состояний, которые я ощутил в Анкаре, я стал искать свет, утешение и надежду.
{(Примечание) Тогда это душевное состояние в виде мольбы пришло в мое сердце на персидском языке, и я его записал. Была напечатана в Анкаре в брошюре "Хубаб" (прим. автора).}
В поисках утешения я посмотрел направо, то есть в прошедшее прошлое, и это прошлое представилось мне в виде огромного кладбища моего отца, предков и всего моего рода, и вместо утешения оно напугало меня.
В поисках лекарства я посмотрел в будущее, являющееся левой стороной, и увидел его в виде громадной мрачной могилы моих сверстников и будущих поколений, и это вместо надежды вселило в меня страх.
Испугавшись правой и левой сторон, я посмотрел на свой сегодняшний день, и моему беспечному взгляду, видящему последовательность событий, сегодняшний день представился в виде похоронных носилок, несущих мое полуживое тело, бьющееся в предсмертной агонии.
Затем, отчаявшись и в этой стороне, подняв голову, я посмотрел на вершину моего древа жизни. И увидел, что у этого древа есть всего лишь один плод, и им является моя смерть, которая, находясь на его вершине, ожидает меня.
Испугавшись и этой стороны, я опустил голову вниз и посмотрел на корни моего древа жизни. Я увидел, что внизу под ногами земля смешалась с прахом моих костей и с изначальной землей, из которой я был сотворен. И это не уменьшило мою боль, а прибавило мне страдания.
Затем я вынужденно посмотрел назад. Я увидел, что этот хрупкий бренный мир скатывается в пропасти пустоты во мраке небытия. Я искал бальзама для своей раны, а это прибавило только яда. И с этой стороны не найдя ничего доброго, я посмотрел вперед, перенеся свой взор в будущее. И увидел, что двери могилы, находящейся на моем пути, открыты, и она, раскрыв свою пасть, ожидает меня. Позади нее вдалеке виднелась дорога, ведущая в сторону вечности, по которой уходили вдаль вереницы людей.
И против этого ужаса, исходящего с тех шести сторон, кроме незначительной частичной свободы воли, в моих руках не было ничего, что стало бы для меня точкой опоры и орудием защиты. Являясь единственным орудием человека против этих бесчисленных врагов и губительных вещей, частичная свобода воли и ограничена, и коротка, и бессильна: она не в силах созидать и может лишь проявлять старание (касб). Она не способна ни проникнуть в прошлое, чтобы успокоить исходящую оттуда боль, ни повлиять на будущее, чтобы устранить страхи. Я увидел, что нет от нее пользы моим стремлениям и страданиям, относящимся к прошлому и будущему.
Когда я был в отчаянии от исходящих с шести сторон страхов, мрака и безнадежности, вдруг мне на помощь подоспел свет веры, сияющий в небе Чудо-Изложения-Корана, и таким образом осветил эти шесть сторон, что если бы видимые мною ужасы и мрак умножились в сто раз, все равно этот свет был бы достаточным. Все страхи он один за другим обратил в утешение, а одиночество - в теплое общение.
Итак, вера, разорвав ту страшную картину прошлого как огромного кладбища, в степени зримой, абсолютной несомненности показала его в виде теплого и светлого собрания любимых друзей.
А также вера то будущее время, увиденное взглядом беспечности словно громадная могила, в степени научной несомненности показала в виде собрания в прекрасных дворцах счастья на щедром угощении Милостивого.
Кроме того, вера, сломав искаженный образ настоящего времени, увиденного взглядом беспечности в виде похоронных носилок, показала сегодняшний день как великолепную гостиницу Милостивого и место торговли для Вечной жизни.
К тому же, вера в степени научной несомненности показала, что увиденный взглядом беспечности в виде смерти единственный плод на вершине древа жизни - это не смерть, а является выходом из своего постаревшего гнезда для полета к звездам моей души, удостоенной вечной жизни и ожидающей вечного блаженства.
И еще, вера показала, что земля, смешанная с прахом моих костей и с изначальной землей, из которой я был сотворен, - это не никчемные сгнившие кости, лежащие под ногами, а дверь Милости и завеса перед входом в Райские сады.
Кроме того, вера благодаря Корану показала, что мир, увиденный позади себя беспечным взглядом скатывающимся в пустоте во мраке кажущегося небытия, представляет собой своего рода Божественные письма и страницы Божественных росписей, которые, исполнив свою задачу и раскрыв свой смысл, вместо себя оставили в бытии свои результаты. И вера в степени научной несомненности дала мне познать, в чем состоит суть этого бренного мира.
А также вера находящуюся впереди могилу, ожидающую меня, и уходящую в вечность дорогу позади той могилы показала светом Корана, что могила - не бездна, а дверь в мир света; и та дорога ведет не в мир пустоты, небытия, а в мир света, бытия и вечного блаженства. Вера показала мне это и убедила меня, и это стало лекарством и бальзамом для моих духовных ран.
Кроме того, вера вместо этой незначительной частичной свободы воли, в руках которой есть только старание (касб), против бесчисленных врагов и мрака дает в руки частичной свободы воли документ, чтобы положиться на безграничное Могущество и связаться с бесконечной Милостью. Сама вера становится документом в руках частичной свободы воли. Хоть и это орудие человека - частичная свобода воли по сути своей и коротка, и бессильна, и ограничена, но
подобно тому, как солдат, применяя свою незначительную силу от имени государства, выполняет дела, в тысячу раз превышающие его собственные силы; если благодаря секрету веры эта частичная свобода воли будет использована с именем Всевышнего на Его пути, человек сможет заслужить Рай обширностью в пятьсот лет.
И еще, вера, взяв поводья частичной свободы воли (не способной проникнуть ни в прошлое, ни в будущее) из рук тела, вручит их сердцу и душе. А поскольку круг жизни души и сердца не ограничен сегодняшним днем, как у тела, то в их круг жизни входят многие года жизни из прошлого и будущего. Поэтому частичная свобода воли, перестав быть ограниченной, охватит и прошлое, и будущее: проникнув силой веры в самые глубокие долины прошлого, она сможет рассеить мрак печали и, поднявшись светом веры до самых далеких гор будущего, сможет устранить страхи.
Итак, о подобно мне, испытывающие тяжести старости пожилые братья и сестры! Поскольку мы, хвала Аллаху, - верующие, и поскольку в вере есть такие светлые и приятные сокровищницы, и поскольку наша старость еще дальше ведет нас вглубь этой сокровищницы, то, конечно, мы должны не только не жаловаться на свою старость, проводимую нами с верой, но и тысячи раз благодарить Творца...
ВОСЬМАЯ НАДЕЖДА
В то время, когда на моей голове появился признак старости - седина; хаос и суета, связанные с Первой мировой войной, с моим пленом, ввели меня в еще более глубокий сон молодости. К тому же, когда я вернулся в Стамбул (из плена), со стороны султана, шейх-уль-ислама, главнокомандующего и до учеников медресе ко мне было проявлено чрезмерное внимание и благоволение, и то опьянение молодости, слава и почет и связанное с этим мое духовное состояние настолько углубили мой сон, что я видел сей мир неизменным, а себя - в необычном состоянии, словно вечно буду жить в этом мире.
И вот в те времена в священный месяц Рамазан я пошел в благословенную стамбульскую мечеть "Баязит" послушать искренних чтецов Корана (хафизов). Своим возвышенным небесным словом Чудо-Изложение-Коран громогласно возвестил языками хафизов свое повеление (3:185):
" сообщая о тленности человека и смерти всего живого. Это повеление, войдя в уши и пронзив мое сердце, разбило те плотные слои моей беспечности, сна и опьянения. Я вышел из мечети. Еще несколько дней в моей голове, давно находившейся в длительной спячке, бушевала буря и пылал дымный огонь. Я ощущал себя неким кораблем со сбившимся компасом. Когда я видел в зеркале свои седые волосы, они говорили мне: "Будь внимателен!". И благодаря напоминанию седых волос, мое положение прояснилось:
Я увидел, что молодость, на которую я полагался и удовольствиями которой был увлечен, говорит мне: "Прощай!", и мирская жизнь, с которой я был связан любовью, начинает угасать. И этот мир, с которым я сильно связан - чуть ли не влюблен в него, говоря мне: "Счастливого пути!" - напоминает о моем уходе из этой гостиницы. И сам он, говоря: "До свидания" - тоже готовится уходить. Из содержательного смысла аята Корана:
моему сердцу, благодаря указанию аята, раскрылось следующее: человечество - как одна душа (нафс), оно погибнет с тем, чтобы воскреснуть. И Земля - как одна душа, и она погибнет, чтобы обрести вечность. И весь этот мир - тоже как одна душа, и он погибнет, дабы обратиться в вечный...
И вот в том состоянии я посмотрел на свое положение и увидел, что молодость - пора наслаждений - уходит, и на ее место приходит старость - источник уныния; уходит яркая, светлая жизнь, и вместо нее готовится прийти внешне мрачная, ужасная смерть. Этот привлекательный, кажущийся вечным и страстно любимый беспечными мир стремительно приближается к гибели.
Чтобы обмануть себя и снова окунуться в беспечность, я посмотрел на свое общественное положение в Стамбуле, которое я видел преувеличенным, на удовольствия от него, но не нашел в них никакой пользы. Всё их внимание, благоволение, утешение может продолжаться лишь до моей могилы, которая уже близка, а потом погаснет. Под украшенной завесой славы и почета, являющимся мечтой любителей славы, я увидел тяжелый груз лицемерия, холодный эгоизм, временный обман и понял, что эти дела, до сих пор обманывавшие меня, не могут дать мне никакого утешения, и в них нет никакого света...
И снова, чтобы полностью пробудиться, желая получить небесный урок Корана, я стал слушать хафизов в мечети "Баязит". Тогда из этого небесного урока в святых повелениях Корана я услышал такие благие вести, как эта:
"И обрадуй тех, которые уверовали..." (Коран, 2:25). Благодаря свету, полученному от Корана, я стал искать утешение, надежду и свет не где-то на стороне, а прямо в том, что пугало меня и вселяло безнадежность. Бесконечная хвала Всевышнему - в самой болезни я нашел исцеление, в самом мраке увидел свет, в самом ужасе нашел утешение.
Сперва я посмотрел в лицо смерти, которая всех пугает и кажется самой страшной, и светом Корана увидел, что вуаль смерти хотя и мрачна, черна и ужасна, но для верующего ее истинное лицо светло и прекрасно. Во многих брошюрах мы твердо доказали эту истину. Как мы разъяснили в таких местах, как Восьмое Слово и Двадцатое Письмо, смерть - это не казнь, не разлука, это начало вечной жизни, освобождение от тягот прижизненной обязанности, смена местопребывания, воссоединение с ушедшими в мир иной своими любимыми, и так далее... Благодаря подобным истинам я увидел настоящее, прекрасное, лицо смерти и посмотрел в него не со страхом, а даже с одной стороны с любовью. И я понял один из смыслов практикующегося в тарикате размышления о смерти (рабита-и маут).
Затем я посмотрел на свою прошедшую молодость, с уходом которой все плачут, которую все любят, которая всех увлекает и проходит в грехах и беспечности. Среди ее прекрасной нарядной одежды я увидел ужасное, пьяное, пустое лицо. Если б я не знал ее сути, то после нескольких лет пьяного смеха она заставила бы меня плакать сто лет, если бы я столько прожил. Как один из таких людей плача сказал:
то есть: "Если бы моя молодость вернулась хоть на день, я бы пожаловался ей на то, сколько печали принесла мне старость".
Да, старики, подобные ему, не знающие сущности молодости, вспоминая ее, сожалеют и плачут, тоскуя по ней. Однако для разумных и духовно развитых верующих людей молодость, если она будет использована для поклонения, благих дел и торговли для Вечной жизни, станет самым сильным средством для обретения благ Вечной жизни, а также прекрасным и приятным средством для совершения благих деяний. Для знающих свою религиозную обязанность
и добросовестно исполняющих ее молодость - ценный, приятный Божественный дар. Если в молодом человеке не будет честности, целомудрия, богобоязненности, то его ждет много опасностей. Своей распущенностью он нанесет ущерб своей вечной жизни, своему вечному счастью, и разрушит и свою мирскую жизнь. Вместо нескольких лет развлечений молодости многие годы старости проведет в печали и тоске.
Поскольку у большинства молодость проходит во вред, мы, старики, должны благодарить Аллаха, что спаслись от ее опасностей и вреда. Как и все остальное, конечно же, пройдут и наслаждения молодости. Если молодость была использована в поклонении и благих делах, то она, оставив после себя свои вечные плоды, станет средством достижения вечной молодости в вечной жизни.
Затем я посмотрел на этот мир, в который влюблены и которым увлечены большинство людей. Светом Корана я увидел, что внутри друг друга есть три больших мира, три его лика:
Первый обращен к Божественным именам, это их отражение.
Второе лик обращен к Вечной жизни, это ее пашня.
Третий лик обращен к мирским людям, это место развлечений беспечных людей.
Кроме того, в этом мире у каждого есть свой огромный мир. Словно друг в друга вошло столько миров, сколько всего есть людей. Но опорой личного мира каждого человека является его собственная жизнь. Когда гибнет его тело, рушится и его мир, и для него наступает конец света. Оттого что беспечные люди не знают, что их личный мир может так скоро разрушиться, они, видя его постоянным подобно общему миру, страстно любят его.
"Как и у других, у меня тоже есть личный мир, который может скоро разрушиться. Какая же есть польза от моего личного мира с такой короткой жизнью?", - подумал я. Светом Корана я увидел:
для меня и для каждого этот мир - временное место торговли;
и ежедневно заполняющаяся и пустеющая гостиница;
и рынок, устроенный на дороге путников, чтобы они могли совершить куплю-продажу;
и постоянно обновляемая тетрадь Извечного Творца, которая с мудростью заполняется и стирается: каждая весна - Его блестящее письмо, каждое лето - Его стихотворная ода;
и это зеркала, обновляющие и отражающие проявления имен Могущественного Творца;
и питомник для Вечной жизни;
и цветник Божественной милости;
и временная мастерская для создания картин, которые будут показаны в Вечном мире.
Так я увидел этот мир и бесконечно возблагодарил Всемогущего Создателя, сотворившего мир в таком виде. И я понял: людям дарована любовь, чтобы они проявляли ее к прекрасному внутреннему содержанию этого мира, к его ликам, обращенным к Вечному миру и к Божественным именам. Тогда как некоторые, злоупотребляя этой любовью, направили ее к бренному, недостойному, пагубному, беспечному лику сего мира, таким образом проявив смысл хадиса:
Итак, о пожилые люди! Я увидел эту истину благодаря свету Корана, напоминанию моей старости и прозрению, данному верой. Во многих брошюрах я доказал ее несомненными доводами и нашел для себя истинным утешением, сильной надеждой и сияющим светом. Я стал доволен своей старостью и был рад уходу молодости. И вы тоже не плачьте, а благодарите (Творца). Поскольку у нас есть вера, и истина такова, пусть плачут беспечные, плачут заблудшие...
ДЕВЯТАЯ НАДЕЖДА
Во время Первой мировой войны я находился в плену на северо-востоке России в далекой Костромской губернии. Там была небольшая татарская мечеть, стоявшая на берегу знаменитой Волги. Я часто утомлялся среди своих товарищей, пленных офицеров. Я хотел одиночества, но не мог выходить без разрешения. Татарская община, поручившись за меня, взяла меня в эту маленькую мечеть на берегу Волги. В мечети я оставался один. Приближалась весна. Очень длинные ночи этого северного края я часто проводил без сна. Грустный плеск Волги, унылый звук капель дождя, печальное веяние ветра в те темные ночи на безутешной чужбине временно пробудили меня от глубокого сна беспечности. Хотя я еще не считал себя старым, но каждый, кто пережил мировую войну, - стар. Как будто подтверждая аят:
те дни делали стариками даже детей,
и я, сорокалетний, ощущал себя так, словно мне было восемьдесят. В те долгие темные ночи на унылой чужбине в моем скорбном положении жизнь казалась мне безнадежной, а родина - недостижимой. Я смотрел на свою беспомощность и одиночество, и надежда покидала меня.
И тогда в том моем состоянии мне на помощь пришел Мудрый Коран. Мои уста произнесли:
Мое сердце вскричало в слезах:
Я вспомнил о своих старых друзьях на родине и представил себе, что умираю на чужбине. И душа моя, ищущая друзей, звала их подобно Ниязи Мисри:
Оставив горести мира, расправив крылья в пустоту,
Взлетая, каждый миг с тоскою взывать я буду: "Друг, друг!".
Но как бы там ни было, в той печальной, унылой, окрашенной разлукой, долгой ночи в чужом краю мои слабость и бессилие стали таким сильным заступником и средством (спасения) перед обителью Господа, что я до сих пор не перестаю удивляться. Потому что спустя несколько дней самым неожиданным образом, преодолевая расстояние длиною в год пешего пути, в одиночку, не зная русского языка, я совершил побег. Я спасся чудесным образом с помощью Божьей милости, оказанной мне от моей слабости и бессилия. Через Варшаву и Австрию я добрался до Стамбула, - столь легкое спасение было просто чудом. С необыкновенной легкостью и простотой завершил я этот долгий путь бегства, который не смогли завершить самые смелые и хитрые люди, знавшие русский язык.
Но состояние, пережитое мной в ту ночь в мечети на берегу Волги, побудило меня принять решение провести остаток своей жизни в пещерах. Хватит уже вмешиваться в эту людскую общественную жизнь. Поскольку в могилу я сойду один, сказал я себе, то с этого момента я выбираю одиночество, чтобы привыкнуть к нему.
Но, к сожалению, многие мои близкие друзья в Стамбуле и тамошняя блестящая мирская жизнь и другие пустые вещи, как, в
частности, оказанные мне почести и слава, которые были гораздо больше, чем я того заслуживал, заставили меня позабыть на время о моем решении. Та темная ночь в чужом краю словно была прозорливым черным зрачком в глазах моей жизни. А сияющий белый день Стамбула для глаз моей жизни был подобен слепому белку, не способному видеть дальнейшее, и они снова уснули. Пока два года спустя Гавс Гилани вновь не открыл мне глаза своей книгой "Футух аль-гайб" ("Раскрытие сокрытого").
Итак, о пожилые люди! Знайте, что бессилие и слабость в пожилом возрасте становятся причиной привлечения Божественной милости и помощи. Я увидел это на многих собственных примерах из жизни, к тому же, и проявления милости на поверхности земли явно показывают эту истину. Ведь самые беспомощные и слабые в мире живых созданий - детеныши, но и они же удостоены самого нежного и прекрасного проявления Божьей милости. Беспомощность птенца в гнезде на вершине дерева благодаря проявлению этой милости заставляет его мать служить ему, как примерный солдат. Облетая окрестности, она добывает ему корм. Но когда у птенца окрепнут крылья, и он забудет о своей слабости, его мать перестанет кормить его, и ему придется добывать корм самому.
И вот каким образом эта милость проявляется в отношении детенышей, так же она проявляется и в отношении стариков, которые с точки зрения слабости и беспомощности подобны детям. Примеры из жизни твердо убедили меня, что подобно тому, как со стороны милости из-за беспомощности детей их пища чудесным образом посылается и исходит из материнской груди, так и средства существования верующих стариков, подобных невинным детям, посылаются им в виде благодати (баракята). И эту истину подтверждает фраза из хадиса (примечание):
то есть: "Если бы не сгорбленные старики, то беды обрушились бы на вас потоком" - говоря о том, что основой изобилия (баракята) в каком-либо доме являются живущие в нем старые люди, и что какой-либо дом сохраняют от бед находящиеся в нем сгорбленные, невинные старики и старушки.
{(Примечание) Полное изложение хадиса таково:
"Если бы не (сгорбленные старики), травоядные животные и грудные дети, (то беды обрушились бы на вас потоком)" (прим. автора).}
Так вот, поскольку в старости слабость и беспомощность становится такой сильной причиной привлечения Божественной милости; и поскольку Мудрый Коран такими аятами, как (Коран, 17:23-24):
в пяти отношениях чудесным образом призывает детей проявлять уважение и милосердие к состарившимся родителям; и поскольку Ислам велит проявлять уважение и милосердие к старикам; и поскольку человеческое естество требует проявления уважения и сострадания к пожилым людям;
то, конечно же, мы, старики, вместо временных материальных удовольствий, связанных с желаниями молодости, получаем непреходящие, высокие духовные удовольствия от милосердия и уважения, исходящих от Божественной милости и сострадания окружающих. В таком случае мы не променяем нашу старость и на сто молодостей. Да, я уверяю вас в том, что если бы мне дали десять лет молодости Старого Саида, я не отдал бы теперь за них и одного года старости Нового Саида. Я доволен своей старостью, и вы тоже будьте довольны.
ДЕСЯТАЯ НАДЕЖДА
Одно время, в течение одного-двух лет, в Стамбуле после возвращения из плена мной вновь овладела беспечность. В тот период я был увлечен политикой, которая, заставив меня забыть о себе, о моем внутреннем мире, занимала собой, рассеивая мысли. В один из тех дней я сидел на возвышенном месте стамбульского кладбища "Эйюб-Султан", обращенном в сторону залива. Я смотрел на окрестности города. И вдруг мне показалось, будто мой личный мир умирает, словно моя душа покидает меня. "Может, надписи надгробных плит внушают мне это?", - подумал я и перевел взгляд с окрестностей на это кладбище. Ко мне пришла мысль: "На окружающем тебя кладбище лежит сто Стамбулов: он сто раз высвобождался
сюда. И ты не исключение, тебе не избежать веления Мудрого Всемогущего Творца, переселившего сюда жителей всего Стамбула, и ты тоже уйдешь".
Выйдя с кладбища с этой пугающей мыслью, я в очередной раз зашел в комнатку в мечети "Эйюб-Султан", в которую заходил много раз до этого. Я подумал: ведь я же гость в трех отношениях: подобно тому, как я гость в этой комнатке, так же я гость и в Стамбуле, а также и в этом мире. А гость должен думать о предстоящем пути: как я выйду из этой комнаты, так же в один из дней я выеду из Стамбула, а когда-нибудь покину и весь этот мир.
И вот в том состоянии на мое сердце и голову обрушилась весьма гнетущая и мучительная печаль и горесть. Ведь я теряю не одного-двух друзей, а расстанусь с тысячами любимыми друзьями в Стамбуле, как и с самим, очень любимым мною, Стамбулом. Я расстанусь с сотнями тысяч своих друзей в этом мире, как и с самим этим прекрасным миром, который я так люблю и с которым так связан. Размышляя об этом, я вновь поднялся на возвышенное место того кладбища. Поскольку иногда, чтобы извлечь для себя полезный урок, я ходил в кино, в тот момент жители Стамбула показались мне ходячими трупами - точно в кино, которое прошлое переносит в настоящее, показывая умерших людей ходячими, живыми. Мое мысленное представление сказало мне: поскольку часть лежащих на этом кладбище мы видим в кино ходячими, увидь же тех, кто в будущем несомненно будет лежать на этом кладбище, как уже лежащих: ведь и они умрут, но пока еще ходят.
И вдруг светом Мудрого Корана и благодаря уроку Гавса Азама Шейха Гилани (РА) это унылое состояние обратилось в радость и отраду:
Изошедший из Корана свет против этого уныния напомнил следующее: когда ты был на чужбине, в Костроме, на северо-востоке, у тебя были друзья из пленных офицеров. Ты знал, что они, скорее всего, вернутся в Стамбул. Если бы кто-то спросил у тебя: "Ты хочешь вернуться в Стамбул или остаться здесь?", - разумеется ты, если благоразумен, радостно избрал бы Стамбул, ибо девятьсот девяносто девять из тысячи твоих друзей находятся там. Здесь же осталось один или двое из них, и они тоже уйдут. Для тебя возвращение в Стамбул - это не горькая разлука. И ты пришел сюда - разве ты не рад? Ты спасся от очень темных долгих ночей и очень
холодных снежных зим той чужой стороны, и вернулся в Стамбул, подобный прекрасному раю на этой земле.
Точно так же, в течение твоей жизни, начиная с детства и до этих дней, девяносто девять из ста твоих близких переселились на кладбище, которое тебя так пугает. У тебя есть несколько оставшихся на этом свете друзей, и они тоже уйдут туда. Твоя смерть в этом мире - не разлука, а встреча, воссоединение с близкими людьми. Ко мне пришла мысль, что, оставив под землей свои ветхие гнезда, некоторые из них (то есть этих вечных душ) странствуют среди звезд, другие - в степенях загробного мира барзах.
Да, Коран и вера столь несомненно доказали эту истину, что если человек не из тех, кто вообще не имеет сердца и души, или чье сердце задушило заблуждение, он должен верить в нее так, словно видит. Ведь Щедрый, Милостивый Творец, в таком виде украсив этот мир бесчисленными видами Своих благ и даров, показывает Свое Божественное Правление (Рубубият) в свете щедрости и милости и сохраняет даже самые незначительные, мелкие вещи наподобие семян. Конечно и несомненно, Он не подвергнет гибели, не уничтожит так жестоко и бессмысленно, как это кажется внешне, человека - Своего самого любимого, совершенного, содержательного, важнейшего создания среди всех, а, подобно семенам, посеянным в землю, Милостивый Творец Свое любимое создание, чтобы взрастить его в другой жизни, временно сохранит под землей, являющейся дверью милости.
{(Примечание) Эта истина, как дважды два четыре, доказана в других брошюрах, особенно в Десятом и Двадцать девятом Слове (прим. автора).}
И вот после того, как Коран напомнил мне эту истину, то кладбище стало для меня ближе Стамбула. Уединение и одиночество стали мне приятнее, чем беседы и общение. И я в районе Сарыер близ Босфора нашел себе укромный уголок. Гавс Азам (РА) своей книгой "Футух аль-гайб" стал моим учителем, целителем и муршидом, а Имам Раббани (РА) книгой "Письма" стал для меня другом и добрым наставником. Я был очень рад и благодарил Аллаха, что я постарел и отстранился от удовольствий цивилизации и общественной жизни.
Так вот, о подобно мне постаревшие люди, много думающие о смерти из-за напоминания старости! Благодаря свету уроков веры, данных Кораном, нам должны быть по душе и старость, и смерть, и
болезни, и даже, с одной стороны, мы должны любить их. Поскольку мы имеем такое бесценное благо, как вера, то и старость по душе, и болезни, и смерть. Если и есть что-то неприятное, то это грехи, нововведения (бид'аты), распутство, заблуждение...